Поцелуй меня в Нью-Йорке - Кэтрин Райдер

Правда?

– Я сильно в этом сомневаюсь, – усмехается Энтони.

Колин озадаченно смотрит на меня:

– Да что не так с этим парнем?

Я прикусываю внутреннюю часть щеки, чтобы не начать улыбаться: я не хочу дать Колину понять, что мне нравится вся эта ситуация.

– Он очень похож на тебя, – улыбаюсь я.

Колин топает ногой по полу. На самом деле топает ногой по полу!

– Знаете что? Меня это достало, – заявляю я. – Вам, парни, надо свалить отсюда, прежде чем вы испортите эту вечеринку для всех остальных.

Мистейк начинает шевелиться, и Энтони рассеянно поглаживает собачку по голове. По идее, он должен казаться нелепым, но почему-то выглядит еще более устрашающим.

– Там, откуда я, – говорит он, – те, кого что-то не устраивает, уходят первыми. Может, и тебе так поступить?

Энтони поворачивается ко мне и отдает мне Мистейк, при этом ни на секунду не отрывая взгляда от Колина. Он специально двигается очень медленно, давая Колину достаточно времени представить, что с ним будет дальше.

– Это просто смешно! – Голос Колина похож на писк, и он выглядит так, как будто готов вот-вот сорваться с места и убежать… Если бы на пути к отступлению не стоял Энтони! – Шарлотта, ты и правда позволишь этому психопату напасть на меня?

Я удерживаю Мистейк в одной руке, а другой хватаю Энтони за запястье. Его кулак сжат, и, хотя я уверена, что он не собирается бить Колина понастоящему, я не хочу, чтобы он настолько обострял ситуацию.

– Пошли, нам пора, – говорю я.

Впервые с тех пор, как он пришел сюда, Энтони отрывает взгляд от Колина и переводит его на меня. Я с облегчением замечаю, что у него все под контролем.

– Уверена? – спрашивает Энтони. – По идее, этого придурка не существует, поэтому он точно не может влиять ни на чьи решения.

Я говорю очень тихо, потому что – сама не знаю почему – я хочу, чтобы следующие мои слова услышал только Энтони:

– Знаю. Ты прав. Его не существует. А я просто хочу уйти отсюда.

Я опускаю руку, которой держала его запястье, и вкладываю свою ладонь в его. Я чувствую, что Энтони крепко сжимает мою руку в ответ. Мы возвращаемся на вечеринку, не говоря ни слова о Колине, и даже не обращаем внимания на Бьянку и Эшли, которые, видимо, поджидают Энтони на кухне. Я, на удивление, чувствую себя гораздо лучше, словно я очистила сердце, выкинув из головы весь мусор, от которого мне следовало избавиться еще две недели назад. Мусор, который мне с самого начала не стоило собирать.

Пока мы спускаемся на улицу по четырем лестничным пролетам, все еще держась за руки, я чувствую себя свободной.

Примерно три минуты спустя я рыдаю посреди Сто шестнадцатой улицы.

– Прости, – говорю я Энтони, который счищает со ступеньки снег и просит меня сесть.

Он опускается рядом со мной и крепче сжимает мою руку. Он ни разу не отпустил ее с того момента, как мы ушли с балкона.

– Все в порядке, не переживай, – шепчет он.

Не раздумывая, я кладу голову Энтони на плечо, и что-то в этом интимном жесте заставляет меня расслабиться, от чего я начинаю еще сильнее рыдать, уткнувшись в его куртку. Мистейк извивается в моих руках, скуля и отчаянно пытаясь дотянуться до моего подбородка, как будто посчитав, что самым лучшим утешением для меня будет облизывание лица.

Как ни странно, благодаря Энтони и собачке мне становится легче.

– Она переживает за тебя. – Я слышу улыбку в голосе Энтони и ощущаю, как парень, немного сдвинувшись, поворачивается ко мне, утыкаясь носом мне в волосы. Его рука напрягается, словно он только сейчас осознал, что делает. Энтони отворачивается от меня, но все же я слышу его шепот: – Как и я.

Я чувствую жар на своем лице, и мне кажется, дело не только в слезах. Я вытираю нос тыльной стороной ладони, а затем замираю. Почему мне так комфортно с парнем, с которым я познакомилась шесть часов назад?

– Что произошло? – спрашивает меня Энтони.

– Я сказала ему, что любила его. – Я рассказываю Энтони целую историю: мы с Колином у фонтана в Линкольн-центре, ясный, не слишком морозный вечер… Рассказываю, как мы рука об руку пробирались сквозь толпы туристов… Как я чувствовала себя в тот момент.

Я ощущаю, как Энтони понимающе кивает:

– Но он не сказал тебе того же в ответ.

– Мне казалось, что сказал… Я думала, что раз люблю его, то и он должен меня любить, понимаешь? – Да черт с ним! Я снова вытираю нос. Глубокий вдох, выдох. И снова слезы. – Наверное, ты был прав там, в аэропорту… Я ничего не знаю о любви. Может быть, я никогда н-н-н-е…

Я больше не могу говорить и снова начинаю рыдать. Я понимаю, что, если не буду стискивать зубы, рыдания превратятся в вопль. Если бы Энтони не держал меня за руку и не обнимал так крепко, меня бы, наверное, начало по-настоящему трясти. Мистейк крепче прижимается ко мне, и я тоже обнимаю ее, черпая из ее поддержки силы.

Наверное, мы являем собой самую странную группу, которую когда-либо видели на Верхнем Вест-Сайде.

Не знаю, сколько времени уходит на мои рыдания, но Энтони – за что ему огромное спасибо, – похоже, понимает, что мне надо выплакаться. Когда я немного успокаиваюсь, он говорит:

– Думаю, нам пора начинать двигаться. Мне раньше никогда не приходилось думать о переохлаждении.

Я смеюсь над его словами, надеясь, что он не заметит пятна от слез, которые я оставила на его куртке.

– Следующий шаг? – предлагаю я.

– Знаешь, мне кажется, нам надо немного отдохнуть от этой книги. На самом деле… – Энтони немного отстраняется, но все еще обнимает меня за плечи. Он оглядывает меня сверху донизу: – Я думаю, что нам нужен не отдых, а перезагрузка. Я имею в виду, в этом ты выглядишь просто потрясающе, но…

Энтони отводит взгляд, и я замечаю, как он прикусывает нижнюю губу. Видеть его таким застенчивым после того, как он совсем недавно запугал моего бывшего парня до того, что тот превратился в заикающегося писклявого дурачка, немного странно.

Я наклоняюсь вперед, ругая себя за то, что все еще всхлипываю:

– Продолжай. Что ты хотел сказать?

Губы Энтони кривятся в невеселой улыбке. Он качает головой, словно не веря, что собирается это сказать.

– Я просто хотел, чтобы ты знала, что твой изначальный образ нравился мне больше. Теперь, когда я узнал тебя получше, думаю, он был больше похож… на тебя.

Я смотрю на свой наряд:

– Да, что-то я совсем не похожа на суровую девушку, борющуюся за справедливость. – Потом смотрю на одежду, которую я выбрала для Энтони, и указываю на клетчатые брюки: – Тебе, может быть, классический стиль стал подходить немного больше, чем раньше, но все же ты доказал, что навсегда останешься парнем из Бруклина. Так что да, я согласна, нам надо перезагрузиться! – Я смотрю на Сто шестнадцатую улицу. – Уже десятый час, и сегодня сочельник. Я так понимаю, все уже закрыто. Куда мы можем пойти, чтобы переодеться?