Прекрасные разбитые сердца - Ками Гарсия

– Это была моя мама.

– Что? – спрашиваю я.

– По телефону. Это я с ней разговаривал, – говорит он, а потом заворачивает за угол. Мой рот растягивается в улыбке.

– И что это было?

Кристиан протягивает руку, чтобы помочь мне. Я отмахиваюсь от нее.

– Ничего.

– Не похоже на ничего.

Опираясь на тюки для равновесия, перемещаю вес на правую ногу. Последние несколько часов боль усиливалась, и я морщусь. Кристиан тянется к моему локтю, но я отстраняюсь от него.

– Я сама.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты упрямая?

Я вдруг чувствую себя уставшей. Надо было принять от него помощь.

– Я предпочитаю называть себя решительной. Если хочу вернуть форму колену, надо быть решительной.

Мы с Кристианом огибаем амбар. По другую сторону поля костер выбрасывает в темноту оранжевые языки пламени. К нам кто-то бежит.

Это Оуэн? Что-то забыл?

– Ты ее нашел? – кричит Кэм.

Кристиан показывает в мою сторону.

– Она со мной.

– Я не терялась.

– Да, да, – говорит Кристиан. – Все хотят тусоваться за пустым амбаром по соседству с коровьим дерьмом и змеями.

– Змеями? – Замираю.

– Не ядовитыми. – Кристиан чешет голову. – По крайней мере, я думаю, что они не ядовитые. Но я не особо разбираюсь в змеях.

– О господи. Прекрати о них говорить.

Я ни на шаг от него не отстаю, пока не оказываемся ближе к свету от костра.

Мы равняемся с Кэмом, и он смотрит на меня и качает головой.

– Черт побери. Ты нас напугала, Пейтон. Нельзя просто так уходить, ничего не сказав.

Мое терпение иссякло.

– Вообще-то, могу. Прекратите обращаться со мной, как с десятилеткой. Мы одного возраста.

– Технически ты старше, – говорит Кристиан. – Тебе исполняется восемнадцать на три месяца раньше нас.

Кэм проводит рукой по горлу.

– Не легче.

– Вы что, всем говорите, что я ни с кем не встречаюсь?

Упираю руки в бока.

– Где ты это слышала? – невинно спрашивает Кэм.

– Здесь был Оуэн, – отвечает Кристиан. – Он тусовался с Пейтон.

Кэм кажется растерянным.

– Какой Оуэн?

– Оуэн Лоу, тупица. О ком, по-твоему, я говорил?

– Он был здесь?

Кристиан кивает.

– Ага.

– Это вечеринка. Почему вы так этому удивляетесь? – спрашиваю я.

– Оуэн не ходит на вечеринки, – объясняет Кэм. – В смысле, ходил до того, как…

– До чего? – спрашиваю я.

Встревает Кристиан.

– До прошлого года. Его родители развелись, и он начал много времени проводить в зале.

Мои братья странно себя ведут. Возможно, из-за того, что дружат с Титаном, а он не ладит с Оуэном.

Скрещиваю руки.

– Давайте вернемся к тому, что я, по вашим словам, ни с кем не встречаюсь.

Кэмерон осматривается, словно думая, что я говорю с кем-то другим.

– Я этого не говорил. Это Кристиан.

– Предатель.

Кристиан бьет брата в плечо, и через секунду они принимаются кружить вокруг и подпрыгивать на носочках, как боксеры. И с этими двумя мне придется иметь дело следующие четыре месяца?

Встаю между ними.

– Мне плевать, кто это сказал. Просто никому подобного не говорите.

– В защиту своего брата хочу отметить, что это ты нам так сказала, – говорит Кэм.

– Нет. Я сказала, что меня не интересуют свидания. Есть разница.

– Мы пытаемся за тобой присматривать, – говорит Кэм.

Близнецы мастерски отточили грустные щенячьи выражения лиц, поэтому не могу на них злиться.

– Я это ценю. Но знаю, как за себя постоять.

Кэм достает из кармана ключи.

– Готовы убраться отсюда?

Кристиан одергивает куртку.

– Да. Хватит с меня на сегодня Эйприл.

– С меня хватит ее на всю жизнь.

Иду за братьями к грузовику. Понятия не имею, где мы припарковались. Без домов и знаков я плохо ориентируюсь на местности.

Кэм залезает в машину первым и нагибается, чтобы дать мне руку.

– Я сама.

С трудом затаскиваю себя на сиденье.

Кристиан забирается вслед за мной и качает головой.

– От того, что примешь от кого-то помощь, хуже не будет.

Я в этом не уверена.

Глава 13
Грезы в Теннесси

ДВАДЦАТИМИНУТНАЯ ПОЕЗДКА с вечеринки до дома включает в себя обсуждения футбола, дурной вкус Кристиана в отношении девушек и споры о том, разбавил ли Титан в бочонке пиво. Я чертовски устала после долгой дороги из Вашингтона в Блэкуотер, ситуации на игре и вечеринке и усилий, ушедших на пересечение коровьего поля.

Кэмерон легонько толкает меня.

– Эй, Спящая красавица? Мы приехали.

– Я просто на минутку закрыла глаза, – бормочу я.

– Ты всегда храпишь с закрытыми глазами?

Кристиан выпрыгивает из машины.

– Я не храплю.

По крайней мере, мне так кажется.

– Остынь. Это всего лишь шутка, – говорит Кристиан. – Тебе надо поработать над чувством юмора.

Хочу сказать им, что не всегда такая серьезная – напряженная, упрямая и независимая. Серьезность – недавнее изменение.

На крыльце горит свет, внутри тоже.

– Папа всегда нас ждет, – говорит Кэм, когда Кристиан отпирает входную дверь. В доме еще прекраснее, чем я помню.

Когда я была ребенком, то думала, что из-за голубой, как небо, краски кажется, будто он парит в облаках. Благодаря белым ставням и широкому крыльцу было легко представить охлаждающиеся на кухне свежеиспеченные пироги. Реальность отнюдь не радует. Мама Кристиана и Кэмерона погибла в автокатастрофе, когда им было восемь.

Кэм придерживает для меня дверь.

– Пап. Мы дома. Пейтон с нами.

– Я и не ожидал, что вы ее потеряете.

Хоук стоит в кухонном дверном проеме в оранжево-белой футболке университета Теннесси, на которой написано «ВПЕРЕД, ВОЛТЕРЫ», и джинсах – марки Wrangler, в этом я на девяносто девять процентов уверена.