Горький привкус его поцелуев - Лорейн Хит

Дверь открылась, и послышались шаги Ригдона.

– Вы звали меня, миледи?

– Его светлость отправился за те холмы сегодня утром. Поскольку он еще не вернулся, я боюсь, что с ним что-то случилось.

– Он отличный всадник. Погода, несомненно, задерживает его, но, возможно, он остался на ночь в одной из усадеб.

Альберт не сделал бы этого. Он не заставил бы ее беспокоиться. Джулия повернулась к Ригдону:

– Соберите садовников и конюхов и отправьте их на поиски графа.

На секунду на лице Ригдона промелькнуло удивление, однако он быстро взял себя в руки.

– Но на улице отвратительно, миледи.

– Именно по этой причине они должны найти его.

Хотя Ригдон оставался внешне спокойным, ей показалось, что в душе у него начинается буря.

– Я не уверен, что он одобрил бы такие действия.

Он не одобрил бы. Подвергнуть слуг опасности. Ему это совсем не понравится.

– Тогда он должен был вернуться раньше. Отправьте их.

– Как пожелаете, миледи.

Дворецкий ушел, и Джулия продолжила вглядываться в темноту за окном. Там царила ужасная погода. С ее стороны было эгоистично заботиться о своем собственном счастье. Альберт будет недоволен ею, даже если с ним что-то случилось. Но она не могла вынести мысль о том, что он может пострадать…

Ее внимание привлек силуэт вдалеке. По очертаниям он не напоминал всадника. Он был скорее похож на человека, идущего рядом с лошадью.

– Ригдон!

Ее сердце забилось, она выбежала из комнаты и чуть не врезалась в лакея.

– Найди Ригдона, передай ему, что кто-то идет по холму. Возможно, это его светлость.

– Да, миледи.

Лакей повернулся и отправился на поиски Ригдона, оставив Джулию, которая с чувством удовлетворения отметила про себя его поспешность. Она направлялась к входу, когда парадная дверь наконец открылась и в проеме показалась знакомая фигура.

– Альберт!

Она обняла мужа. Альберт дрожал, а его кожа была невыносимо холодной, когда он прижался щекой к ее лбу.

– Тебе не следовало трогать меня, я весь в грязи.

Он настолько сильно стиснул ее в объятиях, что она не смогла бы вырваться, даже если бы хотела. А она не хотела.

– Я так волновалась.

– Прости, дорогая. Я помог фермеру, чья повозка застряла в грязи, но по дороге домой моя лошадь захромала. Сегодня неудачный день.

– Я боялась, что ты заблудился.

Он осторожно приподнял ее лицо и сказал:

– Не тогда, когда ты служишь моей северной звездой.

Затем он накрыл ее губы своими и поцеловал с такой страстью, как будто они пробыли в разлуке долгие годы или как будто ему снова придется уезжать. Она знала, что муж беспокоился о том, как пройдут ее роды. Но этот поцелуй казался чем-то бо́льшим, чем простое беспокойство, – он был скорее срочной необходимостью. Она задалась вопросом, не боялся ли он не вернуться к ней. Может, гроза заставила его сомневаться в том, что он когда-либо еще обнимет и поцелует ее?

Отстранившись, Альберт взглянул на нее:

– Ты греешь лучше любого огня.

Она улыбнулась и ответила:

– Надеюсь. – И, повернувшись к дворецкому, сказала: – Ригдон, приготовь ванну для его светлости.

– Уже распорядился, миледи.

Кивнув дворецкому, Альберт отпустил ее.

– Тогда я воспользуюсь ею.

– Я пойду с тобой, помогу…

– Не стоит. Я скоро вернусь. Я не только замерз, но и проголодался. – Он положил руку ей на плечо и добавил: – Я скоро присоединюсь к тебе за ужином.

– Я буду ждать.

Она всегда будет его ждать.

Наблюдая, как он поднимается по лестнице, она старалась избавиться от ощущения, что могла потерять его сегодня вечером. Похоже, трагедии любили эту семью.

* * *

Эдвард с удовольствием погрузился в горячую воду. Он предпочел бы погрузиться в Джулию и именно поэтому заставил себя отказаться от ее предложения помочь. Он должен обуздать свою страсть.

Во время изнурительного возвращения в поместье он представлял себе ее лицо, улыбку, он слышал ее мягкий голос, который подталкивал его вперед. Когда он открыл дверь и увидел, что Джулия ждет его, то испытал облегчение и радость. А еще он осознал, каковы на самом деле его чувства к ней. Все то, что он отрицал годами, хоронил под саркастическими замечаниями и ослиным поведением, топил в крепких напитках, взорвалось в нем, словно вулкан. Он хотел окутать ее подобно расплавленной магме и безраздельно обладать ею.

Джулия не отказала бы ему, она дала бы все, чего бы он ни попросил. Он видел это в блеске ее глаз. Но при этом она была бы убеждена, что делает все для Альберта. Радость по поводу его возвращения не предназначалась Эдварду. И понимание этого охлаждало его пыл сильнее, чем ветер и снег, бушующие за стенами дома. Но оно не уменьшало его желание, и в этом состояла вся проблема.

Он услышал, как тихо открывается дверь.

– Я еще не готов, Марлоу.

– Тебе повезло, что я не Марлоу.

Напрягшись так, что вода вокруг него покрылась рябью, он оглянулся через плечо и увидел, что в комнату с бокалом в руке вошла Джулия.

Она мило улыбнулась и сказала:

– Я подумала, что тебе может понадобиться скотч.

– Ты просто находка!

Эдвард протянул руку, ожидая, что она даст ему бокал и уйдет.

Вместо этого, прежде чем протянуть ему бокал, она подошла к ванне и встала на колени. Он жадно отпил из бокала, наслаждаясь жаром, который заполонил его, а затем, бросив на нее косой взгляд, сказал:

– Я не задержусь здесь.

– Я хотела бы помыть тебе спину.

– В этом нет необходимости.

Она взяла ткань и мыло с соседней тумбы, окунула их в воду и начала намыливать.

– Но я хочу сделать это.

– Джулия…

Ее брови изогнулись, и она добавила:

– Ты прекрасно знаешь, что если я что-то решила, то спорить со мной бесполезно.

Эдвард был уверен, что с ее стороны было неразумно прикасаться к нему в то время, когда из его головы до сих пор не выветрились мысли о развратных вещах, которые он представлял себе, чтобы удержаться на ногах и дойти до поместья. Он сделал еще один глоток скотча, больше прежнего, а затем, собравшись с духом, положил локти на поднятые колени и наклонился.

– Делай что хочешь!

По комнате прокатился легкий звон ее смеха.

– Я давно хотела это сделать, – сказала Джулия, положив обе руки на его позвоночник.