Небеса всё знают - Лина Мур

– Папе остаётся только помогать старым друзьям и старожилам города, которые помнят его. Он берётся за любую работу, где необходимо что-то починить или покрасить, заменить крышу или же что-то в этом роде. Давно он здесь не работал, не создавал новые предметы мебели, – девушка бросает рюкзак на один из стульев и подходит к длинному столу.

– Чёрт, – запускаю руку в волосы, снова и снова понимая, насколько туго им живётся. Вновь вина даёт о себе знать, и это причиняет боль в груди.

– Но ты… вчера ты была здесь. Для чего? – Голос хрипит от пыли, и даже не хочется его менять. Пусть хрипит, как и каждый удар моего сердца.

– Иди сюда, – Джесс с улыбкой подзывает, и я аккуратно пробираюсь к ней.

– Вот это стало моей причиной, – она указывает на пластиковую вывеску, которую только начали окрашивать в ярко-голубой цвет.

– Мой план, который я хочу осуществить. У папы нет времени, мама не понимает в этом, остаюсь только я. Новая жизнь. Новые возможности. И начинать необходимо с названия. Вместо старого, теперь будет…

– Уютные небеса, – читаю я и поворачиваю к ней голову.

– Точно. Пока родителей нет, в моих планах окрасить вывеску, прибрать всё и отмыть, восстановить папины работы, и у меня есть то, что сделала я сама. После их приезда мы устроим открытие и что-то вроде ярмарки, где будет всё продаваться. Я уже просчитала себестоимость, старую цену и наценку. Мало кто помнит бывшую цену, поэтому мы укажем её же минус доллар. Особенно люди ведутся, если стоит двадцать девять девяносто девять. Это не тридцать и в то же время один цент до тридцати. Психология, – спокойно рассуждает она, а моё лицо вытягивается от удивления и невероятного восхищения.

– Поэтому у меня мало времени. Часть мебели уже готова, но есть несколько кресел, которые необходимо отполировать. Не боишься запачкать свои руки, Флинт? – Смеясь, она огибает стол и срывает ткань, а под ней видавшая лучшее время мебель.

– Эм… – найти, что ответить очень сложно. Я не могу прийти в себя от увиденного, от разрухи и банкротства, а сейчас же мою грудь буквально взорвёт от гордости и преклонения перед этой девочкой.

– Ну, так что? Ты хотел помочь мне…

– Да-да, конечно. Боже, Джасмин! Да у меня слов нет, чтобы передать тебе, насколько я обескуражен тем, что ты сделала. Я готов помогать, – смеясь, от только мне понятных эмоций, быстро подхожу к ней и ловлю недоумение во взгляде.

– Всё что угодно, конфетка, хоть рубашку отдам на тряпки, – продолжая, подхватываю её прохладные пальцы и сжимаю в своих руках.

– Надеюсь, этого мы избежим, – усмехается она.

– Зачем ты прячешь это, Джесс? – Всматриваюсь в её красивое и утончённое лицо. В глаза, сверкающие лучше любых драгоценностей.

– Что именно, Флинт? – Удивляется она и делает шаг ближе ко мне, отчего втягиваю аромат её шампуня, и это возвращает меня в прошлое.

– Конфетка, себя. Ты прячешь себя настоящую, любящую родителей и пытающуюся поправить положение, хотя тебе всего восемнадцать. Боже, прости меня. Прости за то, где я не был. Но сейчас здесь и готов, чтобы мной руководили, – шепчу, а сердце так громко бьётся в висках от этой пыльной близости. Я чувствую, насколько её мир ограничен, и в то же время богат, когда у меня всё наоборот.

– Наверное, возраст сделал тебя чересчур сентиментальным, Флинт, или женщины, которые любят тебя использовать. Но останови эту гадость, льющуюся из тебя подобно помоям. Это противно, – с отвращением вырывает свои руки и отскакивает от меня.

– Почему? Что я сказал не то, раз получил очередное оскорбление? Почему я не могу восхищаться тобой? Почему не могу быть ведомым сейчас, ведь совершенно не представляю, что мне делать? Чёрт! Джасмин, хватит! Я сейчас здесь, и не хочу ссориться. Хорошо, буду молчать, – обиженно поджимаю губы и перевожу взгляд на стену, где висят инструменты.

– Тебя это задело? – Изумляется она.

– Да. Очень, потому что я говорю так, как чувствую, – фыркаю и смотрю в её потемневшие глаза.

– Хм… прости, но мне показалось, что это отработанные годами фразы и… чёрт, Флинт, ты другой. Я ожидаю постоянно от тебя чего-то оскорбительного или же жестокого, что ты плюнешь на всё это и исчезнешь. Не хочу, – жмурится и мотает головой, – не хочу снова тебе верить, ведь разочаровываться это больно.

– Джесс, – шокированный таким объяснением тяжело вздыхаю, и хочется дотронуться до неё, уверить, что я не кусок дерьма, каким она видит меня. Но не позволяю себе этого, так и стою напротив неё, пытаясь подобрать слова.

– Я докажу тебе, что где-то есть тот Флинт, которого ты знала. Обещаю, что докажу. Он мне необходим так же, как и тебе. И сделаю всё, что в моих силах, чтобы твои мечты стали реальностью. Не буду обещать небесам, а тебе. Конфетка, обещаю тебе.

Смотрит на меня, словно выискивая в моих словах подвох, но через силу улыбаюсь ей.

– Хорошо. Тогда приготовься быть потным и вонючим, потому что это будет именно так, – кивает мне.

Столько лет блюсти законы, которые написал сам для себя, и в одну секунду перечёркнуть. Идеальный вид и дорогие костюмы стали ничем. Деньги обратились в пыль. А сам я застрял между прошлым и настоящим. Но настоящее меняется, как и меняются отношения с Джесс, уверенно рассказывающей мне о предстоящей работе. Не помню, когда мои руки держали тряпку. Не помню, чтобы у меня не вызвало отвращения опуститься коленями на пыльный пол и вдохнуть запах лака. Не помню. Хотя именно эти частички необходимы для нас, для меня, чтобы сорвать мою тряпку, скрывшую человека, а не его подобие.