Вафли по-шпионски - Екатерина Вильмонт

– Мартышка, ты вся светишься… От счастья, да?

– Конечно! Я так его люблю… Он самый лучший! Знаешь, как мы познакомились?

И Марта рассказала Ирине всю историю своих отношений с Бобровым.

– Как ты могла его не узнать?

– Мне тогда было так плохо, что я просто не запомнила… А Петька сволочь! Не хотел, чтобы я с Мишей знакомилась. Но сама судьба за нас! Да, а Петька тебе не рассказывал, что я его выгнала?

– Кого? Петьку? Как выгнала?

– Он явился в момент, когда Миша должен был первый раз ко мне прийти, а тут здрасьте, я ваша тетя, Петька нарисовался, я его и выгнала…

– И правильно сделала! Что это за мода! Хотя я тоже сегодня явилась без предупреждения… Но все, больше не буду!

– Теперь можно! – засмеялась Марта.

– Тебе с ним легко?

– Очень! Легко, уютно… Только иногда до слез жалко его бывает!

– Жалко?

– Ну да… О иногда сидит… какой-то понурый, потухший, думает о чем-то явно тяжелом… Я подойду к нему сзади, обниму, поцелую в затылок… А он повернется, спрячет лицо у меня на груди, как-то судорожно меня обнимет и замрет. Мне всякий раз кажется, что он плачет… Но нет, глаза у него всегда сухие. Но в них есть что-то такое… Но я никогда не спрашиваю, что с ним, и мне кажется, он за это мне благодарен…

– Ох, как ты его любишь… И это прекрасно! Мне показалось, что он тоже тебя здорово любит. У него есть какая-нибудь родня?

– Только тетка, Милица Артемьевна, чудесная старая дама, живет на даче. Мы раз в неделю к ней ездим. Она так меня приняла…

– А свое жилье у него есть?

– Да, тоже двушка в Ясеневе. Но там неуютно… Он помешан на всякой бытовой технике, это у него пунктик. Вафли себе пек… Я когда узнала, плакала… Это же все от одиночества… Чтобы такой человек, с такой биографией, на двести процентов мужик, пек вафли…

И глаза Марты вновь налились слезами.

– Я тебя понимаю, это действительно грустно, – кивнула Ирина. – А какие еще слабости ты у него обнаружила?

– Одеваться хорошо любит, по магазинам с удовольствием ходит. Он тут недавно затащил меня в один бутик и буквально заставил купить такую вещь, какую я сама бы сроду не купила.

– Покажи!

Марта вытащила из шкафа черный комбинезон из тонкого трикотажа.

– Слушай, как красиво и наверняка тебе идет! Ну-ка, примерь!

– Я еще ни разу в нем никуда не ходила.

– Ох, как тебе идет! И классная вещь! Так дорого смотрится!

– И стоит тоже… Ты правда считаешь, что мне идет?

– Не то слово! И как стройнит… Ой, я же совсем забыла, что привезла тебе подарок… Ну как чувствовала!

Ирина выскочила в прихожую, схватила самый большой пакет.

– Вот, держи!

– Это что?

– Это к лету!

В пакете оказалось длинное платье, не вечернее, а летнее, нежно-сиреневого цвета, а к нему сиреневые босоножки на высокой шпильке.

– Ирка! – заплакала Марта. – Ирка, я в этом буду замуж выходить! Ирка, как ты угадала! У нас свадьба задумана с сиренью…

– Как с сиренью?

Марта объяснила.

– А что… Красивая задумка… Ну тогда уж точно это платье сгодится! Ну, я рада!

– Ир, а вы с Петькой не сможете приехать?

– Боюсь, что нет.

– Жалко.

– Мне тоже. Слушай, Марта, а как ты думаешь, мне рассказать Петьке про свадьбу?

– А почему нет?

– А черт его знает, как он отреагирует… Он в последнее время стал такой дерганый, иногда просто бешеный. На мне срывается, я, конечно, терплю, понимаю, что с ним творится… Как-то даже напился дома, я удивилась, а он говорит, господи, хоть бы меня с этой работы выгнали… А когда под Новый год наших дипломатов вытурили в одночасье, он говорил, что завидует… Так, говорит, в Москву охота… Нет, лучше я ничего ему говорить не стану.

– Ну, тебе виднее.

– Понимаешь, он может так взбеситься, что каких-нибудь глупостей натворит, нет, молчание золото!

– А ты в командировку?

– Конечно. И тоже уже домой хочу, сил нет! Ох, Мартышка, вызови мне такси! Домой поеду, спать… Устала страшно!

– Может, у нас переночуешь?

– Нет, спасибо! Хочу утром проснуться в своей квартире. И мама завтра приезжает повидаться.

Мать Ирины жила в Орле.

Бобров проводил Ирину до машины.

– Рад был познакомиться, – сказал он на прощание.

– И я! Мартышка вся светится… Спасибо вам за нее. Она хорошая, берегите ее.

– Непременно!

– А она милая, – заявил он с порога.

– Да. Петьке повезло! Миш, у тебя что-то случилось?

– С чего ты взяла?

– Чувствую.

– Да ерунда, рабочие моменты.

Ему страшно не хотелось рассказывать Марте об идиотском демарше Гаврюшиной. Марта разнервничается, а зачем? Он чувствовал, что девчонка что-то еще выкинет. С ним она вряд ли рискнет связываться, но злобу точно затаила.

Ночью он проснулся, тихонько встал. Сработала интуиция. Это не было чувство опасности, нет, скорее ощущение какой-то своей недоработки, что ли… Он вышел в другую комнату, открыл ноутбук. И через пять минут поздравил себя с тем, что интуиция по-прежнему срабатывает.

Покопавшись в Интернете, он нашел то, что искал. Гаврюшина кому-то сообщала следующее: «Полный облом! Б. бывший шпион, разгадал меня, с ним связываться дальше опасно! Может засветить! Предлагаю заняться в этом плане каким-нибудь лохом! Например, Ф. Д. Полный лох! И все прохиляет, тем более, он вообще гражданин другой страны. Вот шуму-то будет! Пропремся по полной! Тут все каналы за меня драться будут! Как идея?» В ответ пришло письмо: «Улет! Действуй! Но выжди недельки две». «Есть, босс!»

Бобров рассмеялся. Все как на ладони! Девчонка рвется на телеэкран! Ну еще бы! Жертва изнасилования, а тем более гражданином другой страны! Круто! Еще круче, чем «бывший шпион» «Ф. Д.» – это преподаватель испанского Франко Дуарте, молодой человек, беззаветно влюбленный в русскую литературу, пишущий труд о взаимодействии русской и испанской культур, и в самом деле несколько лоховатый… Такой вполне может попасться на удочку юной красотки. Ничего, я завтра же его предупрежу, пусть будет начеку.

Утром он поехал в МИД, потом у него была встреча с журналистом, он давал интервью, а потом поехал в институт. Едва он вошел, как к нему подошла коллега, преподаватель истории Фрида Марковна, очень славная немолодая тетка.

– Миша, мне необходимо с вами поговорить!