Дай мне шанс - Дженнифер Доусон

Губы Митча дернулись.

– Обещаю не кусаться, принцесса.

– Я здесь не для того, чтобы… – Она откашлялась. – Ну, ты знаешь… Не для секса.

Он расплылся в улыбке.

– Понятно. А теперь иди сюда и расскажи, почему ты не можешь спать.

Мадди мгновенно расслабилась. Почему она чувствовала себя в безопасности в присутствии столь опасного человека? Действительно – почему? На этот вопрос Мадди ответить не могла, но знала: это чистейшая правда. Она сама не понимала, но это чистая правда.

Она подошла к кровати и села. Матрас чуть прогнулся под ее весом.

Она стала сосредоточенно изучать резное изголовье.

– Антиквариат?

Митч кивнул.

– Свадебный подарок бабушке от деда.

– Потрясающе красиво, – прошептала она, обводя пальцем узоры.

– Да, красиво. Они провели медовый месяц во Франции. А когда вернулись, кровать ждала ее.

– Как романтично… – заметила Мадди, изучая детали сложнейших узоров. Даже тогда эта кровать, должно быть, стоила целого состояния.

– Дед был отчаянно влюблен в нее. Если она хотела чего-то, он был готов на все – только бы исполнить ее желание.

«Интересно, каково это, когда тебя так сильно любят?» – со вздохом подумала Мадди. Казалось, Стив был счастлив сделать для нее все на свете. Но если он так любил ее, то почему не относился к ней лучше?

Она взглянула на Митча.

– А как они встретились?

Он усмехнулся.

– Неужели поверишь?

– А ты расскажи.

– Клянусь, это не сказка! – Митч широко улыбнулся.

– Ах, должно быть, ужасно интересно! – Поерзав, Мадди нашла ямку в матрасе, где можно было удобно устроиться, и скрестила ноги.

А Митч, улыбнувшись, проговорил:

– Мой дед был из Чикаго. Из богатой семьи. То, что называется «старые деньги». Поехал в Кентукки по делам семьи, и на обратном пути машина сломалась.

Мадди в растерянности заморгала.

– Ты меня дурачишь!

Он покачал головой.

– Нет. Сломалась в начале подъездной дорожки. Он пошел просить помощи. Дверь открыла моя бабушка. Дед взглянул на нее – и пропал. – Митч указал на фотографию на комоде. – Она была прекрасна!..

Не в силах устоять, Мадди соскользнула с кровати и подошла к комоду. Взяла оловянную рамку и провела пальцем по стеклу. Это был старомодный черно-белый свадебный снимок – красивый темноволосый мужчина и прекрасная девушка с очень светлыми волосами и в подвенечном платье из белого атласа.

– Через неделю после знакомства он сделал ей предложение, – продолжал Митч. – Это вызвало большой шум, и родные деда пригрозили лишить его наследства. Она ведь была простой девчонкой с фермы, а его уже обручили с богатой дебютанткой, что имело коммерческий смысл.

Мадди осторожно поставила рамку на комод и снова забралась на кровать. Ей не терпелось дослушать эту историю.

– И они поженились. Невзирая на протесты его родных. – Митч окинул взглядом Мадди, потом вновь заговорил: – Дед сказал своим домашним, что всегда сможет сделать еще больше денег, а его избранница – одна такая на свете. В конце концов родные смягчились, и он ввел ее в высшее общество Чикаго.

– Звучит, как волшебная сказка.

– Так и было, – кивнул Митч. – Так вот, за шестьдесят лет, прожитых вместе, они не разлучались дольше чем на неделю. Он умер от сердечного приступа. Она последовала за ним два месяца спустя.

Мадди тихонько вздохнула.

– Полагаю, так и бывает, когда люди действительно любят друг друга.

– Да. Пожалуй, ты права.

Немного помолчав, Мадди спросила:

– А у твоих родителей был такой же счастливый брак?

Митч криво усмехнулся и процедил сквозь зубы:

– Нет, не такой же.

Решив оставить эту тему, Мадди откашлялась и проговорила:

– Наверное, не слишком прилично врываться в твою спальню среди ночи.

Митч пожал плечами, потом вдруг рассмеялся.

– Но сейчас ведь не викторианская эпоха. Так что все в порядке.

– Но все же как-то нехорошо… – пробормотала Мадди.

– Даю слово: твоя добродетель – в безопасности. – Он провел ладонью по ее колену. – Пока что.

Мадди вздрогнула. Ее словно пронизало электрическим током. Не в силах справиться с собой, она уставилась на его широкую грудь. Ох, как же ей хотелось дотронуться до него и обвести пальцем сложный узор, вьющийся на его могучем бицепсе. «О боже, он ведь прямо-таки произведение искусства!» – воскликнула она мысленно.

Митч сжал ее бедро. Не сильно. Просто хотел напомнить, что наблюдает за ней.

Мадди моргнула и, краснея, отвела глаза.

– Когда-то я много рисовала! – выпалила она в смятении. И нахмурилась.

Он взглянул на нее с удивлением.

– Значит, больше не рисуешь?

Ах, почему она это сказала?! Ведь уже много лет никому ни в чем не признавалась…

– Да, больше не рисую. Я когда-то и карандашами рисовала, и углем. Иногда лепила, но ничего хорошего из этого не вышло.

Она попыталась вспомнить вес угля в руке, черные пятна на пальцах и линии на чистой белой бумаге, но не смогла. Это было слишком давно, и воспоминания казались смутными сновидениями, сценами из жизни какой-то другой девушки.

– Почему ты перестала рисовать?

Мадди молча смотрела на одеяло шоколадного цвета. И в конце концов солгала:

– Так вышло.

– А как насчет того, чтобы выйти замуж за человека, которого ты не любила? Тоже так вышло?

Она вздрогнула, словно от удара.

– Ох, прости, я не должен был лезть не в свое дело, – в смущении пробормотал Митч.

– Я любила его, – заставила она себя сказать. Заставила, потому что ей очень хотелось в это верить.

– В самом деле любила?

– В самом деле. – Да-да, конечно, любила… вроде бы. Мадди вздохнула и добавила: – Только не так, как должна была.

Но это – ее недостаток. Не Стива. Стив-то был идеален. Если не считать одного: она никак не могла убедиться в том, что он идеальный именно для нее.

– Я тебе не верю! – заявил Митч.

Мадди разозлилась. Вернее, заставила себя разозлиться.

– А я не верю, что предел твоих мечтаний – убогий бар в захолустном городишке, понял?!

Янтарные глаза Митча сверкнули, а подбородок словно окаменел.

– Мне очень нравится этот город, – проговорил он тихо, но отчетливо.