Золушка для миллионера - Лилиан Дарси

– Ты ошибаешься. Да. Я виноват. Не понимал многих вещей. Разве нельзя все исправить, Сиерра? Я постараюсь.

– Ох, Тай…

Он начал целовать ее волосы, и подбородок, и шею.

– Я надеюсь на лучшее, – прошептал Гаррет. – Его дыхание щекотало ей кожу. – Верю, что ситуация, в которую мы попали, изменится в лучшую сторону.

– Твои поступки говорят о другом, – ее голос снова задрожал.

– Мои поступки… Но я не из тех, кому нравится ощущать собственную уязвимость. Да и найдутся ли такие, кому это приятно? Однако ты ведь знаешь, что, несмотря на мой независимый характер, я раним и нуждаюсь в тебе, Сиерра. И я доверяю тебе всем сердцем. Во всем. Нужно ли тебе услышать еще что-то от меня?

Он провел рукой по ее спине, зарылся лицом в ее волосы. Электрические разряды перебегали от одного к другому, не давая опомниться. Воздух раскалился до предела.

Мысли Сиерры совсем перепутались. Тело налилось желанием.

– Мне… мне надо позвонить Анджи.

Мускулы Тая будто окаменели. Он с усилием заставил себя говорить:

– Чем ты ее успокоишь?

Она посмотрела на него. Глаза мужа блестели подозрением и… отчаянием.

– Скажу ей, что я ее люблю, – ответила она твердо. – И что она может звонить мне в любой момент, когда ей потребуется, и что я… остаюсь здесь. Со своим мужем. С тобой. Навсегда.

Она ждала, не зная, какой будет его реакция. Он молчал. И наконец коснулся губами ее лба, прошептав:

– Спасибо.

Ее глаза наполнились слезами.

– Не за что.

– Ты просто не представляешь, как мне были нужны такие слова.

– Знаю.

– Если бы ты уехала сегодня, мы потеряли бы наш последний шанс.

– Знаю.

– Сиерра. Дорогая моя. Любовь моя…

Яхта мягко стукнулась о причал. Их губы встретились и слились в медленном и божественно сладком поцелуе. Бесконечном поцелуе, ставшем обещанием принадлежать друг другу вечно, связывающем их прочнее, чем брачное свидетельство.

– Тай, и что мы теперь…

Он приложил палец к ее губам, а потом снова поцеловал ее, раздувая пламя, и без того бушующее вовсю внутри каждого из них.

– Никаких разговоров, – сказал он. – Позволь лишь мне снова любить тебя.

– О, да!

– Теперь ничто нас не остановит.

Она задохнулась от предвкушения близости.

Воздух вокруг сгустился и даже, казалось, замерцал от сексуальных разрядов. Тай спустил лямки ее топа с плеч.

– Надеюсь, ты довольна нашим уединением?

– Ну… вообще-то…

– Окна зашторены. Кто бы сейчас ни оказался на причале, обнаружить нас не сможет. Великолепно.

Его руки спускали топ ниже. Его пальцы нежно прикасались к открытым участкам кожи.

– Да. Великолепно. – Она дышала с трудом. Тай взял в ладони и слегка приподнял ее груди. – Чудесно.

Она позволила увлечь себя к длинной, обшитой зеленой кожей скамье у стены.

– Признайся, уютное гнездышко для любви, – сказал он. – Верно, Сиерра?

Она таяла от звуков его завораживающего голоса.

Он взял ее руку и провел ею по мягким изгибам скамьи.

– Все равно с твоей кожей ничто не сравнится.

Потом они начали в шутку бороться. Резвились, как подростки. Шлепали друг друга по разным местам, смеялись и срывали с себя одежду, отбрасывая ее в сторону. И вот… остались обнаженными.

Яхта качалась, как бы включившись в любовную игру и усиливая головокружение. Свет, сочившийся в каюту сквозь единственный не полностью закрытый шторкой иллюминатор, создавал подходящую интимную атмосферу.

Тай улегся на спину и притянул Сиерру к своей груди. Яхта продолжала покачиваться, и ощущения были невероятно острыми.

– А помнишь, как мы занимались любовью на старом ялике?

– Да, на озере, когда стемнело. Наша кожа тогда ужасно пахла средством от комаров. – Сиерра засмеялась.

– А комаров была туча. Искусали, паразиты, страшно сказать как…

– Но в запале мы не чувствовали их укусов, помнишь? А потом мы жалели друг друга с помощью поцелуев, и через некоторое время все проходило. Ранки зализывали умело.

– Давай я и сейчас тебя пожалею. Нужно срочно избавить мою дорогую женушку от солнечных ожогов, – прошептал он.

– Да… я согласна. Но, Тай, что ты делаешь? Остановись. Там у меня нет солнечных ожогов. – Она чуть не задохнулась, сопротивляясь, а он не принял во внимание ее протесты.