Скрепить сделку страстью - Луиза Фуллер

Неужели для него теперь все сводится не только к сексу?

– Но почему? – выдохнула она дрожащим голосом.

Ухватив за руку, он повел ее по красной ковровой дорожке мимо охранников.

– Потому что, cara, это город любви. Разве у меня был выбор?

– А она неплохо выглядит, – заметила Флора, когда после официальной части они перебрались в гостиную и устроились за столиком с чашками кофе в руках.

– Карла? Точно. И она, и министр торговли. Это его второй брак. Первая жена умерла, от нее осталась дочь примерно твоего возраста, но сейчас у нее не лучший период. Она по-настоящему так и не справилась с потерей матери.

Флора закусила губу.

– Бедняжка.

– Надеюсь, ты не против, что я рассказал ей о тебе.

– Рассказал?

– Я подумал, может, ты с ней поговоришь?

– Если настаиваешь, я попробую, но не уверена, что из этого что-нибудь получится.

– Почему?

– Потому что я сама так и не сумела до конца справиться.

– Разве?

Глотнув кофе, Флора легонько пожала плечами:

– Если бы справилась, была бы сейчас дома, в Англии. Отец с братом всегда меня опекали, но после смерти матери они вообще перестали ко мне прислушиваться. Обращались со мной как с пятилетней, и в итоге я просто убежала. Сказала, что мне нужно полностью сосредоточиться на диссертации, но на самом деле я просто от них сбежала. – Она чувствовала, как щеки заливает румянец. – Поэтому-то мы так хорошо и сошлись с Умберто. Я знаю, что все о нас думали, но мы никогда не были любовниками. Просто мы хорошо друг друга понимали, он тоже убежал. От жен и бесконечных любовниц. И от осознания того, что уже не может рисовать, как прежде. Так что ни с чем я не справилась. Просто убежала.

Флора замолчала, а окружавшие их разговоры и смех стихали и нарастали, словно волны прибоя.

– Может, тебе стоит поговорить с отцом? Или с Фредди?

Как же мягко он сейчас говорит… Но разве она может что-то объяснить отцу? Он и так держится из последних сил, а Фредди адвокат. Если она попытается поговорить с ним, то, как всегда, очень скоро начнет во всем с ним соглашаться.

– Я причиню ему боль, – выдохнула она. – А он и так сломлен.

Стоило ей только вспомнить отца, как ей сразу же захотелось плакать.

– Не хочу никогда никому доверять так сильно. Зачем кого-то любить, если потом будет плохо?

Подняв глаза, она вдруг увидела, что Массимо разглядывает убиравших со стола официанток, и в ней разом вспыхнуло бешенство. Ну конечно! С чего бы его волновали ее переживания и боль?

– Потому что только так жизнь приобретает смысл.

Он говорил так тихо, что на секунду Флоре даже показалось, что ей послышалось, но потом он все же посмотрел на нее и продолжил:

– Если ты не чувствуешь печали, когда кого-то нет… Если тебе все равно, счастливы они или нет… Тогда зачем вообще все?

Глядя ей прямо в глаза, он притянул ее руку к себе и легонько ее поцеловал.

– Мистер Сфорца…

Обернувшись, Флора увидела одну официантку.

– В чем дело?

– Вам звонят.

– Не видите, что мы заняты?

– Извините, но произошел несчастный случай…

Массимо разом побелел.

– Она ранена?

– Не знаю, но…

Он повернулся к Флоре:

– Жди здесь, вернусь, как только смогу.

Не успела она допить кофе, как Массимо вернулся. И выглядел он еще злее, чем на яхте.

– С ней все в порядке? – Она не имела ни малейшего представления, кто эта «она», но чувствовала боль Массимо и хотела хоть чем-то ему помочь.

– Ну разумеется. Она соврала, просто чтобы заставить меня взять трубку.

– Но зачем?..

– Не хочу об этом говорить.

– Но не можешь же ты рассчитывать, что этого достаточно? Что за тайны? Неужели так сложно сказать, кто тебе постоянно названивает?

– Я не готов с тобой это обсуждать, – отрезал он.

– Но готов со мной спать?

Несколько секунд они молча друг друга разглядывали, а потом Массимо выдохнул:

– Хорошо, пусть будет по-твоему. Но не здесь.

Грубо схватив за руку, он потащил ее за собой так быстро, что ей пришлось едва ли не бежать. Мельком глянув в холодное, злое лицо, Флора внутренне содрогнулась. Во что она влезла?

Но поздно о чем-то жалеть.

Распахнув дверь, Массимо втолкнул ее на огромный темный балкон.

– Кто она?

– Моя мачеха. Алида.

– А почему ты не хочешь с ней разговаривать?

Он горько рассмеялся:

– Потому что она превратила мою жизнь в ад.

Немного помедлив, Флора все же спросила:

– Когда она вышла за твоего отца?

– Сразу после смерти матери. Мне было пять.

– Поэтому тебя и отправили в интернат?

– Она сказала отцу, что не может со мной справиться. Что я слишком своеволен и необуздан.

– Но тебе же было всего пять, и ты только потерял мать… Почему отец за тебя не заступился?

– Потому что он всегда шел по пути наименьшего сопротивления. Не думаю, что он хотел с ней спорить, он всегда ненавидел любые ссоры и разборки…

– Но наверняка же он не хотел тебя отпускать?

– Я не знаю, чего он хотел. После того как он женился на Алиде, мы почти не виделись. На каникулах я чаще всего оставался в школе, а когда мне разрешали вернуться домой, они сами куда-нибудь отправлялись. Обычно я жил с разнорабочим и его женой.

От удивления и ужаса Флора едва могла дышать.

– А что было потом?

– Он умер, когда мне было шестнадцать, а за четыре месяца до этого мы виделись в последний раз. Он позвал меня, чтобы сообщить, что изменил завещание. В чью пользу, можешь и сама догадаться.

Как можно так жестоко обращаться с ребенком? Просто уму непостижимо. Алида эгоистка, но его отец… Флора вздрогнула. Как вообще можно пережить подобное предательство? Ответ вдруг пришел сам собой. Пережить это можно, лишь если есть любовь и поддержка.

Вот только что-то ей подсказывало, что в его жизни нет ни того ни другого.

У него есть деньги и власть, зависть и уважение соперников и восхищение союзников, но ничего и отдаленно напоминающего заботу и нежность. Даже его бесконечные любовницы не давали ему ничего, кроме сексуального удовлетворения.

Он словно росток, вынужденный пробиваться в самом сухом и темном углу сада. Если бы он только был ростком… Тогда все было бы просто, тогда бы она знала, что делать…