Девушка моего парня - Мария Северская

Земля уплывала из-под брюха самолета со стремительной скоростью. Здания аэропорта сделались размером со спичечные коробки, кроны деревьев слились в одну зеленую кашу.

Лена смотрела в иллюминатор и тайком от Жени вытирала слезы. Она и не думала, что прощаться будет так тяжело. Даже несмотря на то что Франко двадцать раз заверил ее, что летом приедет в Россию, в Москву, они вместе поедут в Петербург, в котором Франко давно мечтал побывать, и, если повезет, возможно, ему удастся уговорить родителей дать разрешение на его перевод в Московский университет. Конечно, ему придется усиленно учить русский язык, но что не сделаешь ради девушки, которую ждал всю жизнь?

Девушки долго прощались с новыми друзьями в зале регистрации пассажиров аэропорта, чуть не опоздали на самолет, потому что Лена и Франко никак не могли разомкнуть объятий.

– Эй, перестань грустить. – Женя погладила подругу по плечу. – Он скоро приедет, не сомневайся. Увидишь, время быстро пролетит. Лучше думай о том, что впереди нас ждут экзамены.

Лена фыркнула.

– Ага. Добро пожаловать на грешную землю.

– Я бы сказала: в ад, – расплылась в улыбке подруга. – Даже не представляю, как после такого отличного отдыха смогу сразу включиться в учебу. Этот гадкий ЕГЭ…

– Вот именно, – грустно произнесла Лена.

– Зато потом… Лето! Дача! Ты же будешь к нам приезжать? – Женя вопросительно посмотрела на нее.

– Куда же я теперь от вас денусь. – Лена наконец-то улыбнулась. – А еще ты забыла про опен-эйры[3]. Ты же не собираешься бросать танцы?

Женино лицо приняло задумчивое выражение.

– Вообще думала. Но потом решила, что глупо разбрасываться мечтами. В конце концов, рано или поздно я найду себе партнера.

– Значит, Димку ты в расчет не берешь? – спросила Лена.

– Я же не знаю, что у него в голове. – Подруга развела руками. – Может, он уже и думать про танцы забыл, не говоря уж про меня.

– Вряд ли. – Лена помолчала. – Я схожу к нему завтра. Просто как к старому другу. Надо же наконец все выяснить. Не хочу, чтобы меня тянули назад какие-то незаконченные дела.

Женя кивнула.

– Это из-за Франко?

– В какой-то мере. Хочется начать все сначала. Понимаешь? С чистого листа, без помарок. – Она задумчиво теребила кисточку на поясе платья. – Хочется стать для него… лучше, что ли…

– Не объясняй, я понимаю, – проговорила Женя.

Самолет рассекал воздух своим серебристым телом. Лена смотрела на огоньки на его крыле. Вдруг ей в голову пришла мысль:

– Слушай, я же не спросила тебя, как прошел ужин с мамой? Поговорили?

Женя кивнула:

– Поговорили. А ужин – прошел мимо. Мне никогда ее не понять. Потому что я другой человек. Не хуже, не лучше, просто другой. Кто-то может ради любви бросить все, для кого-то это «все» важнее любви. – Она помолчала, затем добавила: – Я ее не осуждаю. Даже отчасти благодарна ей, наверно, за то, что она нас тогда оставила, предпочтя свою жизнь.

– Почему? – не поняла Лена.

– С ней я вряд ли была бы такой, какая есть. Да и нам с бабушкой все эти годы было совсем не плохо. В любом случае глупо думать о том, что было бы, если бы меня воспитывала мама. Надо принимать реальность такой, какая она есть, а не строить гипотезы и не жалеть о прошлом.

– Значит, ты на нее больше не обижаешься? – спросила Лена.

– Обижаюсь, но словно издалека. Это пройденный этап. Сейчас я взрослая и могу с ней выстраивать отношения не с позиции маленькой брошенной девочки, а с позиции разумного взрослого человека. Именно это я и поняла за ужином.

В начале салона показалась стюардесса с тележкой, на которой стояли пластиковые лоточки с едой.

– О, везут обед! – Женя потерла руки в предвкушении.

– Надеюсь, у них есть салат со свежими овощами, – мечтательно произнесла Лена. – И гаспачо, а то я уже соскучилась по испанской еде.