О, малышка! - Робин Уэллс

Энни снова посмотрела на часы. Уже половина одиннадцатого. То, что он был в доме, когда она позвонила, еще ни о чем не говорит. Может, он там собирал детские вещи. Джейк мог, повесив трубку, поспешить в аэропорт. Может, он уже летит сейчас в Тимбукту, и она не сумеет его выследить. Только сумасшедшая могла оставить дочь с человеком, который требовал, чтобы ему ее отдали.

Но с другой стороны, что она могла сделать? Она была не в том состоянии, чтобы искать няню.

В дверь постучали, и Энни вся сжалась.

– Войдите.

Она почувствовала огромное облегчение, когда увидела в дверях Джейка с Маделин на руках. На девочке были розовое платье с оборочкой и белый фартучек. В сочетании с яркими кроссовками и пурпурными носками это выглядело нелепо. Волосы ей, видимо, не причесывали со вчерашнего дня, но ротик уже не был черным. Он был здорового розового цвета и раскрыт в широкой улыбке.

– Ма-ма, ма-ма, – залепетала Маделин, извиваясь на руках у Джейка.

Он неуклюже опустил ее на пол, и она помчалась к кровати.

Энни хотела дотянуться до нее, но поморщилась от боли.

– Вы можете посадить ее ко мне на кровать?

– А она не потревожит шов?

– Я положу на живот подушку.

Джейк поднял ребенка на кровать, затем осторожно присел на край. Маделин обхватила мать ручонками, а Энни спрятала лицо в мягких волосах ребенка. От них пахло детским шампунем. Видимо, Джейку удалось вымыть ее перед сном.

– Маделин, доченька, – прижала ее к себе Энни.

– Бей-бей-бей, – откликнулась Маделин.

Энни посмотрела на Джейка поверх головки Маделин:

– Я не знаю, как мне благодарить вас за заботу о ней.

– Перестаньте, я получил от этого удовольствие. Кроме того, это дало мне возможность познакомиться с ней поближе.

Слова Джейка болью отозвались в сердце Энни. Она не хочет, чтобы этот человек присутствовал в жизни Маделин, но он тут и занимает место не только в жизни девочки, но и в ее собственной. Сглотнув, Энни посмотрела на ребенка.

– Бей, бей, бей, – вновь пролепетала Маделин.

– Ты хочешь услышать свою любимую песенку? – спросила Энни. – Ну что ж, хорошо. – Прижав свою голову к головке Маделин, она запела:

Беби, беби! Беби, о, беби. О, беби! Беби, я люблю тебя. Беби, я люблю тебя. Я так люблю тебя.

Маделин радостно засмеялась:

– Бей-бей-бей.

Энни ласково улыбнулась дочке. Подняв глаза на Джейка, она поняла, что он наблюдает за ней.

– Симпатичная песенка, – заметил он.

– Слова не так чтобы очень, но это все, что я могла придумать в два часа ночи.

В глазах Джейка были теплота и заинтересованность.

– Когда это было?

– В первую же ночь, когда я привезла Маделин из родильного дома. Она плакала. Я спела все колыбельные, которые знала, и вот… – Энни пожала плечами и поняла, что ей больно. – Маделин это нравится, и я пою ей каждый вечер перед сном.

Джейк смотрел на нее своими темными глазами, так похожими на глаза Маделин.

– Вам очень больно?

– Немножко, – призналась Энни. – После кесарева сечения было больнее.

– У вас было кесарево?

Кивнув, Энни тут же рассердилась на себя. Почему она ему все это рассказывает? У него нет права на место в жизни Маделин.

Да, но у него точно такие же глаза, как у Маделин. Только мужские. И он так смотрит на Энни, что она чувствует неловкость от того, что на ней всего лишь тонкая больничная рубашка.

Дверь распахнулась, и в палату просунул голову низенький темноволосый человек.

– Миссис Холлистер? Я доктор Мейерс, хирург, который вас оперировал. Вы наверняка меня не помните.

Энни обрадовалась его появлению: она почему-то чувствовала себя наедине с Джейком неловко.

– Рада познакомиться с вами, – улыбнулась она.

– Рад видеть вас в сознании. Вчера вы были в неважном состоянии. – Он вежливо кивнул Джейку и протянул руку. – Вы, должно быть, мистер Холлистер. Извините, что не поговорил с вами вчера после операции.

– Он не…

Джейк резко поднялся и пожал протянутую руку.

– Она хочет сказать, что я тоже приношу извинения, что пропустил вас. Надо было срочно поменять ребенку памперс.

Доктор доброжелательно засмеялся:

– Я помню то время, когда мои дети были маленькими. – Он посмотрел в медицинскую карту. Джейк снова сел рядом с Энни, она почувствовала запах его крема для бритья.

– Я не… – снова попыталась Энни.

Джейк схватил ее за руку и сильно сжал. Энни так удивилась, что остановилась на середине фразы и уставилась на него. Он бросил на нее предупреждающий взгляд. Он совершенно очевидно не хотел, чтобы доктор знал, что они не женаты.

– Еще час-другой, и аппендикс бы лопнул. – Доктор закрыл папку. – Хорошо, что вы успели привезти ее сюда.

– Ее было нелегко уговорить. Врач положил папку на стул.

– Что ж, давайте посмотрим, как у нас сегодня дела. Джейк поднялся со стула и опустил Маделин на пол.

Энни смутилась. Врач, казалось, был намерен поднять ей рубашку и осмотреть прямо при Джейке. Джейк закашлялся и сказал:

– Я выведу ребенка в коридор.

– О, не беспокойтесь, – ответил врач. – Это займет не больше минуты.

Энни не могла сказать врачу, что не хочет, чтобы Джейк присутствовал при осмотре. Это вызвало бы у него по меньшей мере недоумение.

Энни вздохнула с облегчением, когда Джейк, держа на руках Маделин, встал у окна. Энни не отрывала глаз от его широких плеч, пока доктор рассматривал небольшой шов на правой стороне ее живота.

– Похоже, дела у вас идут неплохо.

Он опустил рубашку. И Энни быстренько накрылась одеялом.

Доктор взял в руки историю болезни.

– Если вы обещаете быть осторожной, то мы можем отпустить вас домой сегодня вечером. – Он вынул из кармана ручку и сделал какую-то пометку.

Джейк повернулся. Доктор поднял на него глаза и улыбнулся.

– Вам, конечно, придется за ней проследить. Она не должна поднимать ничего тяжелого. В том числе эту маленькую особу.

Джейк кивнул:

– Я за этим прослежу.

– Я жду вас у себя в кабинете через три дня, и тогда мы снимем швы.

– Я ее привезу.

Доктор, сделав последнюю запись, закрыл папку.

– Похоже, Энни, вы в хороших руках. Я подпишу документы, и примерно через час можете уехать.

– Спасибо, – сказала она. Врач пожал Джейку руку: