В жарких объятиях - Мишель Синклер

Креван сглотнул и сделал шаг назад, надеясь, что расстояние между ними позволит ему сохранить контроль над своими чувствами.

— Зато ты меня не слушаешь.

К глазам Рейлинд снова подступили жгучие слезы. Она смотрела на него сквозь застилающую ее взор пелену. Креван инстинктивно потянулся к ней и привлек к себе. Он гладил Рейлинд по спине, пока ее напряженное тело не расслабилось. Она прижалась к его мускулистой груди. Креван закрыл глаза. Ни одна боевая рана не могла сравниться с мукой, которую он испытывал, обнимая эту девушку. Неужели он просто забыл, какое наслаждение способно подарить прикосновение женщины?

Креван обеими ладонями сжал щеки Рейлинд. Запутавшись пальцами в ее роскошных волосах, он заставил ее посмотреть на него.

— Поцелуй меня, — прошептала она.

Креван желал гораздо большего, чем просто поцелуй. Он хотел узнать все ее секреты и насладиться близостью с ней, глубоко погрузившись в ее тело. Осознавая опасность подобных мыслей, Креван резко выпустил Рейлинд и отступил назад.

— Потренируйся на своей руке, — обронил он, ткнув пальцем в ее бицепс.

Рейлинд моргнула. Она хотела, чтобы Креван ее поцеловал, и надеялась ощутить его рот на своих губах, но нелепый совет стремительно вернул ее к действительности.

— На руке? В самом деле? — Она шагнула вперед. Теперь Рейлинд снова смотрела на него снизу вверх, бросая вызов ему и его предложению. — Ты тоже так учился? Или ты так же неопытен, как и я, и просто не хочешь, чтобы я об этом узнала?

Креван стиснул зубы.

— Можешь меня не поддразнивать. Это тебе не поможет.

Рейлинд открыла рот, чтобы ввязаться в очередной спор, но вовремя вспомнила, зачем она за ним побежала. Сделав глубокий вдох, она спокойно произнесла:

— Тогда я обращаюсь к тебе как к другу. Я намерена научиться целоваться. Так что, если ты не захочешь мне помочь, мне придется обратиться к кому-нибудь другому.

Единственным кем-нибудь, о ком она могла говорить, был Крейг, и Кревану меньше всего на свете хотелось, чтобы его харизматичный, чересчур обаятельный брат-близнец соблазнил Рейлинд. Тут Кревану неожиданно пришло в голову, что если он поцелует Рейлинд, то сумеет очень быстро избавиться от необъяснимого и стремительно нарастающего желания обладать ею. Тем более что она сама призналась, что не знает, как это делается.

— Ладно, — пробормотал Креван и провел большим пальцем по мягкому изгибу ее губ, мгновенно заставив девушку умолкнуть.

Не успела она снова заговорить, как его губы опустились на ее рот.

Рейлинд услышала стон и осознала, что это стонет она сама. Поцелуй Кревана разительно отличался от того лобзания, которым она обменялась с Крейгом. Тот поцелуй был именно тем, что она ожидала, — прикосновением его губ к ее устам и слабой надеждой на то, что он сумеет ее чему-то научить. Но тогда Рейлинд так и не поняла, почему люди любят обниматься и целоваться. Однако этот поцелуй проник до глубины ее души, парализовав остротой ощущений. Рейлинд охватило неведомое доселе чувство, сопровождающееся громким стуком ее сердца.

Под легким нажатием ее губы были мягкими и податливыми, а тихий стон воспламенил Кревана еще сильнее. Он крепче прижал ее к себе. Его поцелуи становились все настойчивее. Креван уже не скрывал своего желания. Он начал покусывать ее губы, а затем снова провел по ним большим пальцем, побуждая ее открыть рот. Но Рейлинд инстинктивно стиснула губы еще плотнее.

Креван оторвался от нее, и его дыхание обожгло ее щеку, а сапфировый взгляд, казалось, прожигал ее насквозь. Почти касаясь губами рта Рейлинд, мужчина прошептал:

— Ты хочешь научиться целоваться или нет?

Ей не оставалось ничего иного, кроме как кивнуть.

— Тогда открой рот и позволь мне научить тебя, сладкая моя, — хрипловатым шепотом произнес Креван.

Губы Рейлинд раскрылись, и его язык скользнул внутрь. Справившись с первоначальным удивлением, девушка тоже захотела ощутить его вкус. Она уже поняла, что наконец испытала то жгучее желание, о котором говорили женщины, рассказывая о своих мужчинах. Рейлинд также знала, что ей следует отстраниться, но было уже слишком поздно, даже если бы она и хотела это сделать. Все ее существо ожило, и Рейлинд была уверена, что не отшатнется от огня, который зажег в ней Креван. Она прильнула к нему всем телом и запустила пальцы в его мягкую шевелюру, прижимаясь ртом к его губам в надежде, что этот поцелуй никогда не закончится.

У Кревана перехватило дыхание, когда ее пальцы начали гладить его по волосам, а затем стали исследовать его спину ласкающими и дразнящими движениями. Но когда ее руки принялись блуждать по его груди, Креван не выдержал и оттолкнул ее ладони. Рассудок советовал оторваться от нее, но Кревана пожирала страсть. Какая-то часть его естества ему уже не повиновалась. Он потерял над собой контроль, желая слиться с Рейлинд в единое целое.

Девушка издала низкий, гортанный стон и чувственно изогнулась, прижимаясь к его телу. Язык Кревана скользил по ее рту, и ему казалось, что он пьет из ее уст мед, пытаясь утолить жажду ее сладостью. Возможно, Рейлинд и позволяла кому-нибудь себя поцеловать, но Кревану было ясно, что впервые в жизни она целуется по-настоящему.

Рейлинд ощущала, что всецело принадлежит этому мужчине, как будто его язык обладал способностью навсегда соединить ее душу с душой Кревана. Еще никогда она не встречала мужчину, который смог бы пробудить в ней такую бурю чувств. В его объятиях Рейлинд чувствовала себя красавицей. Оказалось, что в самой глубине ее души скрываются эмоции, о которых не догадывалась даже она сама. Рейлинд также знала, что это только начало. Она хотела испытать это наслаждение, испытать безумные ощущения, которые обещало ее тело, и сообщила ему об этом.

Креван застонал. Он знал, что должен положить конец объявшему его безумию, потому что он был близок к тому, чтобы, не обращая внимания на голос рассудка, подыскать уединенное местечко, где он смог бы показать Рейлинд, насколько она желанна. Креван заставил себя разорвать эти божественные объятия и отстранить девушку.

Рейлинд смотрела на него, и ее глаза молили об объяснении, которого у него не было или, во всяком случае, которое он не хотел произносить вслух. Не отдавая себе отчета в собственных действиях, Рейлинд подняла руку и коснулась своих распухших, зацелованных губ. Креван понятия не имел, что ей сказать, но точно знал, в чем нуждается… Ему было необходимо одиночество. Рейлинд должна была уйти… немедленно.

— Урок окончен, — наконец удалось выдавить ему из себя.

Обида вспыхнула в глазах Рейлинд, и она быстро опустила руку, скрывая за гордостью причиненную им боль.

— Итак, теперь я умею целоваться, — сказала девушка.

От этого намека у Кревана пересохло во рту. Рейлинд была рождена для него. Она подходила ему как никакая другая женщина, но он не собирался ей об этом говорить.

— Да, этого достаточно, чтобы не осрамиться. Поскольку я твой друг, это все, чему я могу тебя научить, — закончил он, надеясь, что она поняла. — То, что только что произошло, больше никогда не должно повториться.