Искушение - Стефания Эш

Анна неохотно последовала за ним, надеясь, что это будет короткий переход, но, едва они вошли в тоннель, стало темно, как в преисподней. Света, который она надеялась увидеть с другого конца выхода, не наблюдалось. Анна крепче вцепилась в руку Вангелиса, словно земля закачалась у нее под ногами.

— Здесь есть скользкие камни, — предупредил он. — Так что осторожнее.

— Надеюсь, эту пещеру не затапливает во время прилива? — дрожащим голосом поинтересовалась она.

— Не знаю. Но если это так, то, может, через сотню, а то и тысячу лет наши тела откопают археологи, и мы попадем в исторические книги.

— Глупая шутка, — буркнула Анна и еще крепче стиснула его руку.

Было так темно, что можно было спокойно закрыть глаза. От этого ничего не изменилось бы.

«Наверное, мама все-таки была права, — подумала Анна. — Если бы я пересилила свое отвращение к морковке, глядишь, и видела бы сейчас хоть что-нибудь».

Что-то скользнуло у нее по голове. Дико взвизгнув от неожиданного приступа страха, Анна вцепилась в плечо Вангелиса и крепко прижалась к нему.

— Что это? Что это было?

Он успокаивающе обнял ее, пока Анна вглядывалась в темноту. Но это было безнадежное занятие, ведь она не могла различить даже лица Вангелиса.

— Это всего-навсего летучая мышь, — пояснил он. — Они не опасны. Едят только насекомых, англичанками не питаются.

— Замечательно. Но это вовсе не значит, что мне приятно чувствовать их когти у себя на голове.

— Да эта несчастная мышь, должно быть, испугалась больше, чем вы.

— Это как сказать.

— Пойдем дальше?

— Не могу. Извините, вы, конечно, идите, но я лучше вернусь тем же путем, что и пришла.

— Да какой смысл? Мы прошли уже больше половины пути.

Но Анну не так-то легко было переубедить, и он обнял ее крепче, чтобы успокоить. Ее голова была у него на груди, и, казалось, она слышит, как стучит его сердце. Или это звук ее собственного сердца отдается эхом в голове.

Что касается Вангелиса, то он чувствовал, как учащенно забилось его сердце, и понимал, что это не из-за летучей мыши. Он облизнул пересохшие губы и, приподняв в темноте подбородок Анны, поцеловал ее.

— Что вы делаете? — изумленно вскрикнула она.

— Целую вас.

— Не надо, лучше выведите меня отсюда.

— Как скажете.

Он отпустил ее и отступил на шаг. Этого хватило, чтобы Анна испуганно вскрикнула:

— Вангелис! Вы где?

— Здесь.

— Я не вижу вас. Идите ко мне.

— Вы же только что не хотели этого.

— Я не хотела, чтобы вы целовали меня. Дайте мне руку.

— Зачем? Я ухожу, увидимся позже.

Кровь застучала в висках Анны, когда она услышала его удаляющиеся шаги. Она ринулась следом, пока не наткнулась на его спину и снова не оказалась у него в объятиях.

— Теперь вы сами бросились мне на шею, — пошутил он.

— Прекратите эти шутки. Выведите меня отсюда.

— Ладно, — он поправил ей волосы и снова взял за руку. — Смотрите.

Но она уже и сама увидела тусклый свет в глубине тоннеля.

— Слава Богу, — облегченно вздохнула Анна, сразу почувствовав, как сердце сбавило обороты. — Бежим туда!

— Нет-нет, бежать не надо. Здесь скользко и можно упасть. Кроме того, вам нужно воспользоваться возможностью научиться преодолевать страх темноты. Вам никогда не стать хорошим археологом, если вы не любите пещер.

— Я буду заниматься открытыми раскопками.

— Как вам не стыдно, Анна. И что вы будете раскапывать? Римские стены и саксонские горшки? Неужели вам не хочется раскапывать древние гробницы, как Говард Картер?

— Не очень. — На самом деле именно страх темноты помешал ей принять участие в раскопках гробницы одного из египетских фараонов, которая, как предполагали, затмит по важности гробницу Тутанхамона.

— Давайте немного посидим, — предложил Вангелис. — Теперь вы видите выход из тоннеля и знаете, что здесь нет ничего страшного.

Он нащупал в темноте выступ стены и присел на него, усадив рядом Анну.

— Видите? Бояться нечего.

— Это что? Сеанс психотерапии?

— Может быть. Просто иногда мы обязаны преодолевать свои страхи. Я, например, с детства боялся пауков.

— Вы? С трудом верится.

— И тем не менее это правда. Я был от них в ужасе, и если находил паука у себя в спальне, то звал маму, чтобы она его убрала. А когда бывал дома один, то стоило мне увидеть паука на паутинке под потолком, как я впадал в ступор от страха. Так и застывал на месте, пока кто-нибудь не приходил и не убирал его.

Анна тихо рассмеялась.

— Смешно, правда? И как глупо из-за маленького паука бояться ходить по собственному дому.

— И как вы излечились от этого страха?

— Мой старший брат решил, что сам возьмется за мое лечение. Он привязал меня в овчарне и до тех пор бросал пауков мне на голову, пока я не перестал орать от ужаса. Это заняло два дня.

— Вы шутите?

— Конечно, шучу. На самом деле это заняло две минуты. И заметьте, что вы уже минут пять не вспоминали, где мы сидим.

— Действительно, — слабо улыбнулась Анна. — Значит, вы великий целитель и я уже излечилась. Теперь мы можем уйти отсюда?

— Можем. — Он придвинулся к ней и, прежде чем Анна опомнилась, снова поцеловал ее в губы. На этот раз она не противилась. Возможно, из-за адреналина. А может, потому, что его поцелуй был таким сладким. И вскоре Анна уже сама обнимала его.

— Ты больше не возражаешь? — прошептал Вангелис.

— Вообще-то, это очень приятно, — на секунду оторвавшись от его губ, промурлыкала она. Ей страшно нравился его запах — хорошего табака, хорошего одеколона и хорошего мужика.

Страсть, накопившаяся в Анне за эти недели, вырвалась из того угла, куда она ее загоняла, и теперь все барьеры рухнули, как песочные замки под волной прилива. Она сама начала стаскивать рубашку с Вангелиса, лаская его могучие мышцы, которыми раньше только любовалась на работе.

Они ничего не говорили друг другу, но вскоре темнота наполнилась звуками прерывистого дыхания, тихими стонами и шуршанием снимаемой одежды.

Анна больше не чувствовала холода. Наоборот, теперь ее бросало в жар. Волна возбуждения поднималась вверх по телу — вот она достигла ее груди и понеслась дальше по тонкой, словно лебединой, шее. Анна как будто старалась физически привлечь внимание Вангелиса к местам, так и просившим поцелуя…

Вангелис вздрогнул от удивления, когда рука Анны потянулась к молнии на его шортах. Но удивление сменилось восторженным стоном, когда Анна пробралась внутрь.