Секс в другом городе - Сара Харви

Дэмьен, который считает, что может очаровать кого угодно, потому что выглядит как поп-звезда, вдохнул гелия из баллона и, набравшись храбрости, набросился на Сандру сзади. Сжав ее так называемую грудь, он крикнул ей прямо в ухо:

— Привет, милая! Не хочешь перепихнуться? Боже мой, а ведь теперь мой голос больше похож на женский, чем твой, Сенд, — пищал он, следуя за ней по пятам в главный офис.

Кстати, Сандра говорит голосом как у Рода Стюарта — раскатистым и низким. Это породило слухи о том, что Сандра — мужчина, перенесший недостаточно успешную операцию по перемене пола. У нее низкий лоб, лицо покрыто сосудистой сеткой, культивируемой многолетними вечерними возлияниями в пабах, и совсем нет груди. Однако, в качестве компенсации. Бог наградил ее острым умом, предметом моей зависти.

— Твой голос звучит как обычно. Дэмьен. Кстати, не пора ли твоим яичкам опуститься? Большинство мужчин достигают половой зрелости до двадцати лет, насколько мне известно.

Он уполз, поджав хвост, и Сандра смогла вернуться к прерванным занятиям — она сворачивала для шведского стола салфетки в виде лилий и одновременно охраняла сандвичи с тунцом от атак истекающего слюной Руперта Мердока, толстого лохматого невоспитанного офисного кошака.

Шведский стол представлял собой весьма жалкое зрелище.

Нас всех попросили принести что-нибудь или сдать деньги, чтобы Сандра могла купить недостающее. Теперь в центре стола гордо возвышался огромный шоколадный торт со сливками, специально испеченный для этого случая долготерпеливой Маргарет, женой Родни. К сожалению, это было единственное блюдо, которое выглядело относительно съедобным. Вокруг него, словно скромные слуги, сопровождающие высокую особу, располагались рулетики из колбасы с вязкой начинкой, приготовленные Дженни; изысканные крошечные пирожные, украшенные взбитыми сливками и листиками дягиля, изготовленные руками прекрасного Люсиана, рассыльного, который днем носился по зданию в своих велосипедных шортах, разнося почту, а ночью превращался в страстную королеву танца; и пирожки с крабом очень сомнительного вида, предмет гордости Гленды. Лайонел, наш страстный приверженец здорового образа жизни, который писал для раздела «Фитнес», притащил какое-то тофу. Понятия не имею, что это. Выглядит отвратительно. Что-то похожее обычно обнаруживается при ежегодной чистке в глубине холодильника, прикрытое тарелкой. А еще напоминает меня наутро после особенно трудной ночи — такое же бледное и покрытое испариной.

Я схитрила и по дороге купила киш у «Маркса и Спенсера» в отделе кулинарии. Большинству моих сослуживцев пришла в голову та же мысль. И сейчас на столе красовались двенадцать кишей, по странному стечению обстоятельств все они были с сыром и помидорами. Мы с тоской взирали на них.

Радовалась только Мэри.

— Это отличный материал для моей следующей статьи. — просияла она. — «Ниша киша». Горячая десятка лучших кишей — тест «Санди бест».

Родни появился около полудня и был встречен взрывом аплодисментов.

Его силой усадили в кресло на колесиках, украшенное надутыми фосфоресцирующими презервативами, и провезли по офису под аккомпанемент песни «Наш друг веселый парень», причем нестройность пения компенсировалась громкостью и энтузиазмом исполнителей.

Когда кресло наконец остановилось, Родни не очень уверенно поднялся на ноги, снял очки и вытер вспотевший лоб не первой свежести платком, элегантно торчавшим из кармана его пиджака. Тем же платком он вытер глаза, громко высморкался и засунул платок обратно в нагрудный карман.

— Речь! Речь! Речь!

— Разве сначала мы не должны вручить подарок? — запротестовала Сандра, вбегая с красиво упакованным электрическим культиватором и непременными настольными часами в мускулистых руках — на эти покупки мы скинулись в общий котел.

Громилы убедили отложить торжественную часть до явления важных шишек с последнего этажа, «пиджаков из пентхауса» — главного редактора, которого за глаза называли главным придурком, его заместителей и главного бухгалтера.

Они появились около пяти, все как один в темных костюмах. Не хватало только полицейского с рацией в ухе и в темных очках, который бы обыскал помещение перед их прибытием.

У меня душа ушла в пятки купленных на распродаже туфель «Шанель», когда я увидела замыкающего это шествие Ларри. Я попыталась незаметно укрыться за огромным шоколадным тортом.

К счастью, Мэри не обманула мои ожидания, и сведения о некоторых слабостях Ларри разнеслись по зданию со скоростью лесного пожара.

Он избегал меня не меньше, чем я его, и мы исполняли этакое танго на расстоянии, перемещаясь по офису и стараясь при этом держать максимальную дистанцию.

Сандра торжественно вручила подарки, и переполненный эмоциями и белым вином Родни наконец выдал милосердно короткую речь.

Главный редактор вручил виновнику торжества традиционные золотые часы и чек, бросил презрительный взгляд на наш шведский стол и исчез. Свита потянулась за ним, как утята за мамой-уткой, Ларри на этот раз возглавлял колонну, к нашему взаимному облегчению.

Когда важные шишки удалились, началась настоящая пьянка. Те, кто при начальстве маленькими глоточками пил минеральную воду из пластиковых стаканчиков, разом устремились к коробкам с вином и принялись старательно накачиваться.

Я придирчиво осмотрела выставленные яства, пытаясь выбрать из многих зол меньшее.

— Интересно, кто займет место Роддерса?

Ко мне подошла Мэри и предложила еще дешевого белого вина, которое при ближайшем знакомстве все больше напоминало винный уксус.

— Понятия не имею. — Я наконец выбрала пирожное, выглядевшее наиболее безобидно, и принялась убирать листики дягиля. — А у них есть замена? Родни ничего не говорил об этом. Думаю, они могут понести естественные издержки.

— Естественная издержка как раз отправляется на пенсию. — Мэри неуверенно выбрала сандвич с подсохшим огурцом. — И эти убытки как-то необходимо возместить.

— А в чем дело? Разве он что-то делал?

Дэмьен, средоточие всех местных сплетен — он превратил знание всех новостей в своего рода бизнес, — пытался прожевать сработанный Дженни рулет из колбасы.

— Поговаривают, что ожидается прибытие некоего вундеркинда из Гонконга, — сказал он, опасливо проверяя пальцем, не сломан ли у него верхний зуб.

— Вот как, китаец? Этнические меньшинства решили прислать сюда представителей? — К нам скользнул Лайонел, засовывая в рот тофу. Тофу был у него и на губах, и в лохматой, как у Иоанна Крестителя, бороде.

— Кто-то упомянул Китай? — Найджел, с ужасом взиравший на стол, словно это тот собирался его съесть, обратил на нас полный надежды взгляд. — Я бы душу отдал за королевских креветок в устричном соусе.

— Поддерживаю… Кто еще хочет присоединиться? — раздалось разом несколько голосов.

— Вот это действительно китайские разговоры. Я повернулась к Мэри, которая кивнула, соглашаясь.