Сапфир для моей невесты - Никола Марш

Ей окончательно стало ясно: как бы она ни была занята бизнесом, мыслями всегда будет возвращаться к тому, как хорошо ей было с Патриком, и мечтать о продолжении.

Она уговаривала себя, что поступила правильно, заманив его сюда и соблазнив, ведь после того, как он заявил в машине, что хочет разорвать отношения, они могли расстаться холодно, почти враждебно. А в этом нет ничего хорошего, да и на работе могло дурно сказаться.

Щеки все еще горели.

Она не могла не признать, что секс с Патриком благотворно подействовал на ее здоровье и душевное состояние, принес ей радость, какой она никогда не испытывала и не подозревала, что такое может быть. Она никогда еще не была так полна сил, энергии и… все такое… Она вздохнула.

После уик-энда к простой физической связи между ними прибавилось нечто большее – и эту связь будет труднее разорвать. Он чувствовал это тоже, обоих пугали новые отношения. Хотя именно эта близость и не дала им сейчас расстаться.

Но она не хотела такого рода зависимости от Патрика. И даже соблазнила его пятнадцать минут назад именно по этой причине. Хотела подчинить его, доказать свою власть над ним и доказать себе, что она способна управлять своими чувствами. Прощальный секс – потом они могут расстаться без обид и сожалений. Но вместо этого убедилась лишь в том, что уже знала и раньше. С каждым разом они все больше привязывались друг к другу, и уже невозможно было отказаться от новых встреч.

Она отбросила ватный диск, показала себе язык в зеркале, надела то, что попалось под руку, – майку с картинкой рок-группы, оставленную в ванной Руби, и джинсовую юбку.

У нее никогда не будет свободного времени для серьезных отношений. Как и у Патрика. Она должна доказать, что является лидером ювелирного бизнеса в Мельбурне, а судя по тому, что рассказал ей, вернее, чуть приоткрыл, Патрик, ему еще больше надо доказать и оправдать свое назначение – и себе, и своим предкам. И теперь, когда он проговорился, ей стало понятно, откуда в нем горечь и неуверенность в себе. Они пренебрегали им в детстве, у него развился комплекс – он будет доказывать им всю жизнь, стараться привлечь их внимание любой ценой.

Она надеялась, что ему теперь удастся это сделать. Ее мать, Матильда, была очень строгим наставником, но всегда была рядом, и Сапфир не мыслила себя без ее поддержки и любви.

Сейчас ей надо отбросить все свои фантазии и надежды на личное счастье и просто помочь ему осуществить задуманное. Она благодарна ему за то, что он был честен, когда сказал в автомобиле, что хочет порвать с ней. У него есть для этого веская причина. И она согласилась – отношения продлятся на время, но никаких ожиданий на будущее. Чтобы не было потом сожалений и обид.

Но почему сердце так сжалось, когда, выйдя из ванной, она увидела его. Он ждал в демонстрационном зале, склонившись над витриной.

Пока Сапфир отсутствовала, внимание Патрика привлек блеск белого золота. Он уже обошел демонстрационный зал несколько раз, почти привык к блеску роскошных украшений, разложенных на темно-голубом бархате под стеклом, где умело направленные лучи мощных ламп представляли камни в самом выгодном свете.

Его внимание привлек именно этот предмет из белого золота, напоминающий цилиндр, он был помещен в самом углу и почти незаметен среди сверкающих украшений в центре витрины.

Он не заметил, как рядом появилась Сапфир.

– Что ты рассматриваешь?

– Скажи, почему именно это изделие спрятано в углу, словно нарочно, чтобы не привлекать внимание посетителей?

– Им почти не интересуются. – Она пожала плечами. – Руби любит делать скорее для себя некоторые вещицы, плод фантазии, для собственного развлечения. У нас целая кладовая ими забита, но они не интересуют покупателей.

Пока Патрик рассматривал сверкающий цилиндр и рядом подвеску, очень крупную яшму в окружении мельчайших бриллиантов, его озарило. Как и идея с воскрешением блеска ушедших звезд Голливуда, вдохновение было внезапным, как вспышка молнии. Это был как раз тот вид украшений, которые идеально подойдут для его коллекции, той, что он задумал еще в Париже. Авангард и смелость линий, своеобразие – покроя, красок, тканей и украшений. То, что ему нравилось в моде всегда, хотя не соответствовало традиционалистским вкусам европейских модельеров.

Он смотрел на ювелирный авангард, художественную выдумку Руби, и думал о своих планах на будущее при возвращении в Париж. Почему бы не встряхнуть мир классической моды и устоявшихся традиций своими новыми идеями.

– Ты любишь приключения? Готова ли ты к авантюрам?

Она взглянула на него заблестевшими глазами.

– Если вспомнить, чем мы только что занимались наверху, как ты сам думаешь?

Он наградил ее мимолетным поцелуем.

– Я хочу внести в наше шоу на предстоящем показе изменения. После блеска старого Голливуда – авангард, нечто вызывающее, на грани. – Он показал на сверкающий предмет под стеклом – изобретение изощренного вкуса Руби – ультрасовременный дизайн и такие же украшения к нему.

К такому повороту она не была готова. Глаза округлились от удивления, на лице отразилось замешательство.

– Но времени почти нет. Мы и так не успеваем.

– Но ты же сказала, что у Руби забита кладовка подобными сокровищами.

– Да, но времени, чтобы все скоординировать, совместить… Как мы успеем?

– У меня целая команда работает в Париже над следующим показом. Макеты уже готовы. Я могу их быстро доставить, успеет Руби подобрать к ним свои украшения в стиле авангард?

Она начала понимать, и в ней невольно росло восхищение его талантом и уважение к деловым качествам.

– Ты серьезно?

– Абсолютно! – Он указал на витрину. – И неужели такая фирма, как «Сиборн», не заинтересована в возможности получить доступ к мировому рынку через показ в Париже?

– Руби с этих пор всегда будет твоей самой яростной поклонницей. Ты завоюешь ее сердце. – И подумала, что будет только справедливо отблагодарить сестру за ее труд, – дай ей волю, она каждый день будет изобретать новое и всегда предпочтет его рутинной работе и традиционному дизайну. Ей скучно делать надоевшие привычные украшения, но именно их охотно покупают. Если у нее появится шанс показать свои изделия всему миру, она будет на седьмом небе от счастья.

– Решено. Я пришлю ей эскизы, как только получу.

Она смотрела во все глаза на Патрика, не веря тому, что происходит:

– Это же просто здорово! Не могу сказать, как ты меня поразил.

– Чем?

– Но «Мода Фоурдов» – это известная марка элегантности и вековых традиций. – Она взглянула с сомнением на изделие Руби. – Разве это им подойдет? Это же надругательство над их брендом.

– Мягко сказано, Сафи. Да их удар хватит.

Вот почему он и не собирался проводить демонстрацию новой коллекции под торговой маркой Фоурдов. Он собирался сразу после прибытия в Париж изменить устои. Но не предвидел, что это может произойти раньше, именно здесь, в Мельбурне. Это будет настоящая бомба.