Пророчица - Барбара Вуд

– Христианские свитки?

– Видимо, да.

Президент Египта подошел к балкону и посмотрел на группу треугольников, возвышающихся над пыльным горизонтом: пирамиды, у которых собирались миллионы паломников в ожидании прихода нового тысячелетия. В данный момент деньги лились в Египет рекой, но в январе люди уедут, и этот источник иссякнет. Люди не появятся здесь еще тысячу лет.

Президент был не только святым, но и проницательным человеком, и сейчас его дар предвидения рисовал в воображении новое здание, стоящее в саду в северной части острова Гезира, что посреди Нила, – музей, в котором выставлены христианские свитки. Чтобы посмотреть на это, туристы хлынут в Египет потоком.

– Соедините меня с господином Давудом, находящимся в Вашингтоне, а затем позвоните Президенту Соединенных Штатов.

– Теперь у нас есть номер машины парня, с которым она улизнула, Майлз. В данный момент я проверяю его. Через несколько минут мы установим личность владельца.

Майлз всмотрелся в лицо на экране. Его старый друг Титус – президент и основатель компании «Консультанты по безопасности», расположенной в Сиэтле. На смуглом лице белели зубы; круглые щеки придавали его образу невинность, которая в действительности едва ли была присуща ему: профессию Титуса нельзя было назвать гуманной, а невинность не являлась характеристикой его бизнеса.

– Фотографии, которые нам удалось взять в квартире Стивенсона, скоро будут готовы, я перешлю их тебе.

– А пленка?

– Люди Титуса установили в квартире Дэниела прослушивающие приборы и записали его разговор с доктором Александер. Сейчас ты все услышишь. – И в следующее мгновение из телефонной трубки Майлза громко и отчетливо стало доноситься каждое слово, сказанное Кэтрин и Дэниелом. Майлз слушал, и ему стали ясны две вещи: Стивенсон узнал американца, которого заметил в лагере; кроме того, он сделал запись у себя в дневнике.

– Майлз, – сказал Титус. – Американец, о котором упоминает Стивенсон, – твой человек?

– Вполне возможно.

– А этот человек не может указать Стивенсону на тебя?

Хэйверз не ответил. Он смотрел на первую из загружающихся на его экране фотографий, на то, как из крошечных точек строилось изображение.

– Скорее всего, это снимки свитков, – сообщил он Титусу. – Их сделали, скорее всего, на тот случай, если с оригиналом что-то произойдет. Твои люди взяли их все?

– Боюсь, что нет. Они сказали, что несколько фотографий выскользнуло из конверта, который им пришлось оставить.

– А что можешь сказать о человеке, с которым сбежала Александер?

– Мои агенты не очень хорошо разглядели его. Мы пока не можем сказать, знала она его прежде или же до этого момента они были незнакомы.

– А твои люди уверены в том, что она убежала со свитками?

– Они находились в ее сумке.

– А как насчет дневника, о котором говорит Стивенсон?

– В процессе обыска дневник не обнаружили. Но не волнуйся, друг мой. Я уже назначил на это дело дополнительных людей. Мы поймаем ее.

– Что происходит? – поинтересовался отец Гарибальди, снизив скорость «мустанга». Автомобиль ехал по Стейт-стрит, влившись в общий поток. В этот предпраздничный вечер люди спешили за покупками. – Кто это был? Почему они стреляли в вас?

Кэтрин посмотрела через плечо. Поток света фар походил на рождественскую гирлянду.

– Ворвались несколько людей… – Она не могла поверить, что ее так может трясти, даже зубы стучали.

– Каких людей?

– Это не был обычный грабеж! – закричала она. – Этих преступников наняли!

– А теперь чуть медленнее. О чем вы говорите? Это были наемники?

– Преследовавшие нас и те, кто ворвался в квартиру, – разные люди. – Она продолжала смотреть через плечо. Свет фар ослеплял ее. – Я хорошо рассмотрела их. Двое парней с республиканской стрижкой. На их машине не было номера.

– Объясните мне все, пожалуйста, – попросил он, посмотрев в зеркало заднего вида.

– Я говорю, – кричала она, – что все было инсценировано под ограбление парочки наркоманов. Но на самом деле они искали свитки!

– Постойте. Свитки?

– Разворачивайте машину, – приказала она.

– Вы хотите сказать, нужно вернуться?

– Дэнно ранили.

– Послушайте, я не думаю, что стоит возвращаться назад, понимаете?

– Но я нужна Дэнно.

– А если ваши республиканцы все еще там и дожидаются вас?

Они находились на шоссе 101. На противоположной стороне дороги виднелась пристань, в которой на воде качались яхты, празднично украшенные гирляндами.

– И куда теперь? – поинтересовался Гарибальди. Кэтрин задумалась. Машины позади них сигналили.

– Мне нужен телефон.

– Хорошо, но куда ехать?

– Давайте направо, – решилась она, – на север.

Как только они продолжили путь в северном направлении, «мустанг» резко снизил скорость, из-за чего водитель «камаро» вынужден был прибегнуть к экстренному торможению, а «кадиллак» засигналил.

– Извиняюсь, – произнес Гарибальди.

Кэтрин разглядела, что он правит машиной одной рукой.

– Что случилось?

Все это время он держался правой рукой за левое плечо. Когда он убрал руку, на его пальцах была кровь.

– Вы же ранены!

– Думаю, это просто царапина…

Но Кэтрин заметила, что Гарибальди бледен, а на его лбу проступил пот.

– Притормозите. Вы ранены в плечо.

– Я не думаю, что…

– Остановите машину. Я поведу.

Едва «мустанг» приостановился, Кэтрин выпрыгнула, не обращая внимания на автомобили, со свистом проносившиеся мимо. Она обежала вокруг и через секунду сидела за рулем.

Теперь она увидела кровь на руке отца Гарибальди.

– Вам нужно к доктору!

– Со мной все в порядке. Поезжайте дальше. Кэтрин влилась в поток. Щурясь, она вглядывалась в лобовое стекло. Шуршали «дворники».

– Вот, – сказала она, достав из кармана свитера носовой платок. – Приложите к ране. – Они находились перед заправочной станцией. – Мне необходимо позвонить Дэнно, – произнесла она, въехав на заправку и остановив автомобиль у телефонной будки.

Но, когда минуту спустя Кэтрин вернулась, завела двигатель и они снова выехали на шоссе, она, немного успокоившись, рассказала:

– Трубку поднял мужчина. Он назвался детективом и сообщил, что Дэнно увезли в больницу. Когда же я спросила, все ли в порядке с пострадавшим, детектив попросил меня назвать свое имя. – Она ударила по рулю. – Мне это не нравится! Мне это очень не нравится!