Ты мне судьбой обещан был - Наталья Лукьянова

Как в фильме ужасов, Елизавета вспомнила, и воспоминание было необыкновенно ярким и четким, что совершенно безапелляционно, с наглостью напившейся нимфетки, предлагала себя Балашову в жены. Помнится, что он не согласился. Какой позор. Хотелось просочиться в форточку и превратиться в маленькое пушистое облачко. А тут еще на кухню прется сосед. Вот гад, шел бы к себе в комнату, так нет, надо непременно зайти на кухню, как будто медом ему тут намазано. Звук его шагов парализует и вызывает опасение. Нет сил сейчас бороться с этим коммунальным монстром. А выхода нет. Или иди в комнату, где сном невинного младенца дрыхнет олигарх, или бейся с соседом по коммунальной кухне. Второй вариант устраивал больше. Потому как с первым было все непонятно и довольно опасно, а здесь еще можно было побороться.

– Ну чё, пигалица, может, сегодня чаю дашь? – еле ворочая языком, поинтересовался Андрей. Был он хорошо выпивши, но на ногах держался довольно прочно.

– Я болею, между прочим, – сурово отрезала Елизавета.

– О-бал-деть! – Годзиллу покачивало из стороны в сторону, но чувства юмора он при этом не терял. – СПИД, гепатит B, последняя степень наркотической зависимости? – ехидно поинтересовался он. – Что там еще обычно бывает у отличниц? Неужели сифилис или триппер? Не волнуйся, это сейчас лечится, кроме СПИДа, конечно.

– Да пошел ты! – огрызнулась Елизавета.

– Вот так всегда. Ты к людям всей душой, а они к тебе всей задницей, – пожаловался непонятно кому Андрей.

– Ты чего на кухню приперся? Пожрать? Вот и жри! При этом, замечу, жрите, господин сосед, на своей коммунальной территории. – Елизавета рассвирепела по-взрослому. Очень хотелось схватить в руки предмет потяжелей и запустить его в соседа из последних оставшихся сил.

– А ты чего такая бешеная? С виду нормальная девчонка, а ведешь себя хуже дикой кошки камышовой. Совсем болеешь, по-настоящему? – заботливо поинтересовался Андрей и, приложив свою огромную ладонь по-бабьи к щеке, горестно продолжил: – Вот не повезло с соседкой. Мало того, что с жизнью не повезло, так и с соседями не заладилось. Вот смотрю я на тебя, Лизка, и думаю: девка ты отличная, красивая, умная, но дура-а-а-а!

– Да как ты смеешь, – задохнулась Елизавета, – хочешь по своей пьяной башке скалкой получить? Сейчас допрыгаешься. Кто позволил тебе меня оскорблять? Что ты знаешь обо мне и моей жизни?

– Да не хотел я тебя обидеть. Чего ты сразу на людей кидаться начинаешь?

– Да пошел ты! – Лиза могла буянить, сколько ей угодно, но, если разобраться, выхода у нее не было.

– Лизка, будь ты человеком, давай махнем по маленькой, по-соседски. – миролюбиво предложил Андрей.

– По-моему, ты уже намахался, дорогой сосед. Баиньки не пора?

– Пора, наверное. Но махнуть хочется больше.

– Алкоголик.

– Я не алкоголик, я любитель выпить.

– А это разве не одно и то же?

– Сравнила, блеснула умом. Это две большие разницы. Вот я одного не понимаю. Как ты с таким характером людей лечишь? Недобрая ты, Лизка, дикая совсем.

– Да что вы такое говорите, господин фотохудожник? А я не понимаю, как ты дрожащими руками камеру или фотоаппарат держишь. Конечно, когда снимаешь голые задницы, это не мешает, скорее наоборот. Там скоро командировочка очередная не намечается куда-нибудь подальше? Говорят, на Курилах очень красиво, да и на Камчатке тоже есть что поснимать. Знаешь, мне кажется, что снимать красоты природы гораздо приятнее, чем обнаженку.

– Надоел? – прищурил глаза Андрей. При этом каким-то удивительным образом они у него стали совершенно трезвыми.

– Не стану скрывать, без тебя скучать точно не буду.

– Не переживай, пигалица, скоро уеду.

Пить чай на кухне, где разглагольствовал и приставал с глупыми вопросами Годзилла, не хотелось. От одного вида на эту махину с заплетающимся языком тошнит. Остается возвратиться в комнату, где на ее личном диване дает храпака исключительно благородный господин Балашов. Что лучше, это вопрос очень спорный. Ситуацию надо было как-то разруливать. С Годзиллой было все понятно, но что делать с присутствием Балашова? Хороший вопрос. Будить, не будить, кофе или сок в постель и какие при этом делать глаза? Полная дурка.

Пока Елизавета мучилась над этой неразрешимой проблемой, дверь ее комнаты отворилась, и на пороге во всей красе нарисовался Никита Александрович собственной персоной. На лице его сияла радостная улыбка. Он приветственно помахал рукой девушке и направился в ее сторону. Ситуация становилась исключительно интересной и предельно занимательной. Балашову пока сосед не виден, интересно, какое у него будет лицо, когда произойдет знаменательная встреча? Годзилла тоже пока не видит Балашова. У Елизаветы нехорошо похолодело под ложечкой. Водевиль какой-то, причем с явно пошловатым оттенком. Было бы смешно, если бы не было так грустно. Один из героев пьян, а другой амбициозен и решителен. Черт его знает, что может произойти при таком замечательном раскладе. А сердце ей подсказывало, что без схватки, хотя бы словесной, дело не обойдется. Никита Александрович пересек порог кухни и остановился. Улыбка медленно сползла с его лица. Мужчины, совершенно обалдев от неожиданности, разглядывали несколько секунд друг друга в упор.

– Лиза, извините, я не знал, что у вас гости, – сухо проронил Балашов.

– Где гости? Кто гости? Я гости? – возмутился Андрей.

– Познакомьтесь, пожалуйста, – тоном благовоспитанной девочки промурлыкала Елизавета. – Это Андрей, мой сосед, Андрей, это Никита Александрович, мой... – девушка на секунду замялась, но быстро нашла выход из положения, – мой хороший знакомый.

Руки друг другу мужчины жать не стали, но назревающий конфликт был исчерпан.

– Пошел я спать, – недовольно пробурчал Андрей. Возражений не последовало, сосед удалился без всяких комментариев, что уже хорошо.

– Лиза, нам надо поговорить. – Балашов говорил резко и явно нервничал.

– Давайте поговорим, – согласилась девушка.

– Ну не здесь же.

– Хорошо. – Лиза встала и, прихватив чашку с чаем, послушно побрела вслед за Балашовым в комнату. Постель была аккуратно свернута, но не убрана. Елизавета присела на диван в свободный угол и обхватила обеими руками чашку.

– Лиза, вам нельзя здесь жить. – Никита Александрович нервно мерил шагами комнату.

– Я вас не понимаю. – Елизавета и вправду удивилась не на шутку. Хорошенькое заявление с утра пораньше.

– А что тут непонятного?! – Балашов заорал с такой силой, что Лиза подпрыгнула на своем диване, чуть не расплескав чай.

– А почему вы кричите, Никита Александрович? Я в чем-то виновата?

– Вы ни в чем не виноваты, извините. Почему вы уехали от родителей? – Голос Балашова звучал отрывисто, сухо, почти грозно. Хороший получается разговор. Практически допрос с пристрастием.