Предатель. Не твой сын - Дилноза Набихан

Потом он исчез.

На две недели.

Я никому не признавалась, но тогда я испугалась. Не заметила, как снова начала доверять ему. Как между нами появился хрупкий мост, державшийся на его ежедневных приездах.

Я говорила себе, что мне плевать, если он исчезнет. Говорила, что не буду плакать, если он уйдёт.

Но всё это было ложью.

На восьмой день я не выдержала и заплакала.

А когда он появился на пороге квартиры с чемоданом в руках, отвесила ему хлёсткую пощёчину и выставила за дверь.

— Прости, что не предупредил тебя. Я правда виноват. Когда вернулся в Москву, забыл тебя предупредить. Потом потерял телефон, а твой номер не запомнил. Я спешил закончить дела так быстро, как только мог, — говорил он, стоя по другую сторону двери.

Оказалось, он улаживал дела в компании, потому что решил жить здесь. В одном городе с нами.

Я простила его.

С тех пор он стал оставаться до вечера. Купал Максима, кормил его, укладывал спать и сам читал ему сказки на ночь.

А я всё чаще ловила себя на мысли, что жду вечера.

Не ради помощи.

Ради него.

И всё же пока не знаю, к чему всё это приведёт.

— Да опусти ты мальчика на пол, пусть играет со своим дядей, — ворчит папа, не выдержав молчания.

Будто поняв, что говорят о нём, Максим начинает капризничать и проситься на пол.

Вздохнув, Давид отпускает его.

Получив свободу, Максим тут же бежит к Игнату, который играет в углу с игрушками.

— Иглать! Иглать! — радостно кричит он и с размаху плюхается рядом с моим братиком.

В комнате на секунду становится тихо.

— Не смей, — шиплю на Давида.

Но он уже вскочил с места.

Максим, увидев, что все взрослые смотрят на него, морщит лицо и начинает громко плакать.

— Вот ведь отец, — ворчит папа, поднимаясь со стула. — Даже не понимает, когда ребёнка лучше оставить в покое. Сейчас успокоится сам.

Он подходит к мальчикам первым, легко поднимает Максима на руки и привычно покачивает.

Максим ещё пару раз всхлипывает, потом прижимается к дедушке и затихает.

Давид остаётся стоять рядом.

Немного растерянный.

Немного виноватый.

И совершенно счастливый.

Папа что-то тихо ему говорит. Давид внимательно слушает, потом коротко кивает.

И впервые я замечаю, что папа больше не смотрит на него с прежней враждебностью.

Не простил окончательно.

Но уже учит.

Как учат только своих.

Давид поднимает на меня взгляд.

Улыбается.

Без привычной самоуверенности.

Без попытки понравиться.

Просто улыбается.

И сама не замечаю, как улыбаюсь ему в ответ.

Кажется, впервые за очень долгое время.

Я всё ещё не знаю, что будет с нами завтра.

Не знаю, съедемся ли мы.

Не знаю, поженимся ли когда-нибудь.

Но, наверное, счастье никогда не приходит сразу.

Оно приходит по кусочкам.

В тихом смехе на кухне.

В детском лепете.

В ворчании отца.

В мужчине, который каждый вечер читает сказку своему сыну.

И однажды ты просто понимаешь, что рядом с тобой снова появился человек, которого хочется назвать своим домом.

Я смотрю на Давида.

Он смеётся вместе с Максимом и Игнатом, а папа уже перестал делать вид, что недоволен его присутствием.

И впервые за последние два года мне кажется, что у нас всё обязательно получится.

Потому что дом — это никогда не место.

Дом — это люди, рядом с которыми хочется остаться.