Бракованная адептка драконьего куратора - Алекс Скай

Она горела ровно, настойчиво, серым предупреждением.

Рейнард не повернулся к ректору сразу. Он сделал всё правильно: отпустил мою руку, поклонился, как требовал танцевальный этикет, и только потом, уже под прикрытием движения уходящих пар, произнёс:

— Не смотрите туда.

— Поздно.

— Для него — нет.

Я заставила себя перевести взгляд на Лиану, которая стояла у колонны и делала вид, что не следит за нами с вниманием дозорной башни.

— Вы знали этот знак? — спросила я.

— Нет. Но видел похожий.

— На странице магистра Сор?

— На копии старого протокола в архиве Арденов.

Я резко посмотрела на него.

Он понял, что сказал лишнее, но не забрал слова обратно. С Рейнардом так было часто: он мог закрыть лицо холодной сдержанностью, мог выдерживать расстояние, мог молчать, когда молчание защищало нас обоих, но если уж произносил правду, то не отступал от неё, даже когда она становилась опасной.

— В архиве Арденов? — повторила я.

— Не здесь.

— Значит, ваш род тоже знал о пепельном крыле больше, чем говорит Академия.

— Да.

Ответ был коротким, как удар по стеклу.

Я почувствовала, как внутри всё неприятно сдвинулось. Не рухнуло. До этого я уже достаточно узнала об Академии, чтобы не удивляться старым тайнам. Но одно дело — ректор с запретным знаком. Другое — Рейнард, который вдруг оказался ближе к этой истории, чем мне хотелось.

— И вы молчали?

Его взгляд стал жёстче.

— Я сам получил доступ к этим протоколам два года назад. Они были неполными. Без имён наследников, без прямых обвинений, без объяснений, почему печать семи родов стала знаком запрета.

— Но вы знали, что Ардены были среди этих семи?

Он не ответил сразу.

И этого хватило.

В зале рядом с нами прошла пара старших адептов. Девушка бросила на меня быстрый взгляд, юноша — на Рейнарда, потом они поспешили дальше. После нашего танца на нас и так смотрели слишком многие. Сейчас нельзя было спорить, нельзя было повышать голос, нельзя было показывать, что одно слово может треснуть между нами глубже любой академической интриги.

Поэтому я улыбнулась.

Красиво. Пусто. Для зала.

И сказала тихо:

— Значит, сегодня я танцевала с наследником рода, который помогал лишить моё крыло голоса.

Рейнард принял фразу без видимого движения, но я увидела, как его пальцы на миг сжались.

— Возможно.

— Вы не будете отрицать?

— Не стану лгать, чтобы вам стало легче.

— Очень благородно. Правда, легче не стало.

— Я знаю.

Эти два слова прозвучали не как оправдание. Скорее как признание вины, которую он не выбирал, но всё равно не собирался сбрасывать на мёртвых предков и старые печати.

К нам уже направлялась Селеста.

Не быстро. Она шла так, будто каждое движение принадлежало залу, а зал должен был быть благодарен. Рядом с ней держалась женщина в белом золоте — леди Морвейн, если верить памяти Иларии. От этой женщины веяло тем самым холодным порядком, который не повышает голоса, потому что ему веками уступали дорогу.

— После бала, — сказал Рейнард. — Северная галерея. Третья дверь от арки. Не одна.

— С кем?

— С теми, кому доверяете.

— Вы туда придёте?

Он посмотрел на приближающуюся Селесту.

— Если успею не дать Совету закрыть знак ректора в протоколе как “ошибку освещения”.

Это почти могло бы быть шуткой.

Почти.

Селеста остановилась рядом.

— Куратор Арден, Илария, — сказала она мягко. — Какой… неожиданный танец.

— Бал вообще полон неожиданностей, — ответила я. — Некоторые даже прячутся под рукавами.

Рейнард едва заметно повернул голову ко мне.

Предупреждение.

Селеста прищурилась.

— Простите?

— Говорю, красивые рукава сегодня в моде. Очень удобно, когда нужно скрыть лишнее.

Леди Морвейн посмотрела на меня с ледяной улыбкой.

— Девушки с неустойчивым положением часто принимают дерзость за остроумие. Обычно это проходит после первого серьёзного поражения.

— Тогда мне повезло, леди Морвейн. После первого серьёзного поражения я почему-то начала задавать вопросы.

— Вопросы уместны, когда спрашивающий достоин ответа.

— А ответы особенно красивы, когда отвечающий не боится зеркал.

Селеста поняла, что разговор уходит туда, где её мать может сказать лишнее или показать слишком явное раздражение. Она улыбнулась шире и повернулась к Рейнарду.

— Куратор, Совет хотел бы видеть вас у северной ложи. Обсуждается порядок дополнительных проверок после бала.

Рейнард посмотрел на неё так, что на миг мне стало понятно: он прекрасно знает, зачем его зовут именно сейчас. Отвести от меня. Задержать. Разделить.

— Благодарю, адептка Морвейн. Я сам решу, когда подойти к Совету.

— Ректор просил передать, что дело не терпит отлагательств.

— Тогда ректор мог передать это лично.

Она вспыхнула, но удержала улыбку.

Я почти восхитилась. Если бы Селеста тратила свой талант не на то, чтобы красиво топить людей в золотой вежливости, она могла бы стать очень сильной. Хотя, возможно, именно это и делала — просто считала, что люди вроде меня стоят ниже уровня воды.

Рейнард всё же ушёл через несколько минут, когда к нему подошёл магистр из боевого крыла. Неохотно, но без сцены. Перед уходом он даже не посмотрел на меня лишний раз. Только произнёс официально:

— Кандидат Вейн, не покидайте общий зал без сопровождения.

Селеста услышала и улыбнулась.

— Какая забота.

— Какое внимательное наблюдение, — сказала я. — С вашей стороны.

Она перестала улыбаться.

Лиана появилась рядом сразу, как только Рейнард отошёл достаточно далеко.

— У тебя лицо такое, будто ты только что узнала, что бальный пол построен на костях чьей-то репутации.

— Хуже. На протоколах.

— Фу. Даже для Академии мерзко.

Торен подошёл следом, держа в руках бокал, из которого, судя по его лицу, он не собирался пить и просто использовал как светский щит.

— Ты увидела что-то во время танца?

Я кивнула.

— На руке ректора знак. Такой же, как на оборванной странице магистра Сор. Или почти такой же.

Мира, стоявшая чуть позади, тихо сказала:

— Семь линий, кольцо и перечёркнутое крыло?

Я обернулась.

— Ты знаешь?

Она не стала делать вид, что удивлена моему вопросу.

— Видела похожий в старой молитвенной комнате западного корпуса. Его пытались стереть с камня. Не до конца получилось.

Лиана уставилась на неё.

— И ты молчала?

— До сегодняшнего дня у нас не было второго знака.

— Мира, иногда ты так бережёшь тайны, что хочется потрясти тебя за плечи.

— Не поможет. Я крепко стою.

Несмотря на напряжение, я едва не улыбнулась.

Бал продолжался, но для нас он закончился. Мы держались у края зала до тех пор, пока внимание к нашему танцу немного рассеялось и новая волна сплетен увлеклась спором между двумя молодыми драконами из южных родов. Потом Мира первой ушла в сторону