Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! - Алекса Рид

Он замолчал, глядя на свои руки.

— Я тогда почувствовал себя последним дураком. И предателем. Допустил такое рядом. Поставил под угрозу людей. После этого… после этого я решил, что личная жизнь, это роскошь, которую я не могу себе позволить. Пока не встретил тебя.

Я протянула руку через пространство кареты и накрыла его сжатый кулак своей ладонью. Он вздрогнул, но не отдернул руку.

— Она ненавидит меня, Элиза, — тихо сказал он.

— И теперь она с Энзо. Он для нее идеальная игрушка: тщеславный, влиятельный, готовый на все, чтобы унизить людей, который чем-то насолили. Но Энзо не знает всей правды о ней. Он думает, что она просто обиженная невеста. А она… она умеет играть грязно. И они друг другу этого не скажут. Каждый думает, что использует другого.

Карета остановилась у дома. Рихард не двигался.

— Я все обдумаю, — сказал он наконец. — Нужно понять, какую игру она ведет сейчас. И какую роль в ней отвели Энзо. Она не стала бы просто помогать ему из мести. У нее всегда есть свой интерес. Пусть помогать этому говнюку совсем не хочется

Он открыл дверцу, вышел и помог мне спуститься. Ночь была холодной и звездной. Он стоял передо мной, высокий и мрачный в своем плаще.

— Я пойду домой, — произнес он.

Мне так хотелось, чтобы он остался. Чтобы эта ночь не заканчивалась этой тяжелой правдой и одиночеством. Чтобы он снова был рядом, как тогда, после кошмара. Но я видела напряжение в его плечах, тень боли в глазах. Он нес на себе груз не только нашей войны, но и старых ошибок, которые снова вышли на свет. Я промолчала, лишь кивнула.

— Спокойной ночи, Рихард.

Он наклонился и быстро, почти нежно, коснулся губами моего лба.

— Спокойной ночи, Элиза. Запри дверь.

Он повернулся и зашагал прочь, его фигура быстро растворилась в зимней темноте. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как холод проникает под плащ, и сердце сжимается от тревоги и острой нежности.

Повернулась к двери, собираясь с мыслями, как вдруг она распахнулась изнутри. На пороге стояла молодая женщина, чуть старше меня, с круглым лицом, обрамленным пушистыми каштановыми кудрями, и в переднике. В руках она держала мусорное ведро.

— Ой! — воскликнула она, увидев меня.

— Простите, я не знала, что кто-то стоит! Вы, наверное, новая соседка? Тот, что на втором этаже?

Ее голос был звонким и открытым, а улыбка такой искренней, что мое напряжение немного ослабло.

— Да, — кивнула я, пытаясь улыбнуться в ответ. — Элиза.

— Я Юма! — она широко улыбнулась, выставив ведро за дверь. — Живу напротив. О, я видела, как вы заселялись с этим… серьезным господином. И со стариками. Очень мило! Вы только представьте, как я обрадовалась, когда узнала, что тут будет жить молодая женщина! А то одни пенсионеры да военные, скучно.

Она говорила быстро и живо, жестикулируя. Было в ней что-то такое домашнее, уютное, что невольно вызывало доверие.

— Рада познакомиться с вами, Юма, — сказала я искреннее.

— О, да бросьте формальности! Давай на ты! — махнула она рукой.

— Мы же соседи! Если что нужно, стучите. Я шью на заказ, кстати. Платья, кофты. Если что подправить или сшить нужно, обращайтесь, со скидкой для своих! — Она подмигнула.

Ее болтовня была таким контрастом после мрачных мыслей и тяжелого разговора в карете, что я почувствовала легкое головокружение.

— Спасибо, я буду иметь в виду.

— Ладно, не буду задерживать, вы, наверное, устали, — Юма сочувственно покачала головой.

— Вид у вас… будто через мясорубку прошли. Идите, отдыхайте. А завтра, если хотите, заходите на чай! Я как раз новый сорт купила, с жасмином.

— Спасибо, — повторила я, голова уже становилась ватной.

Она кивнула, еще раз широко улыбнулась и скрылась за своей дверью. Я поднялась по лестнице в свою комнату. Тишина здесь была абсолютной, лишь из-за стены доносился приглушенный смех и голоса, видимо, семья с первого этажа.

Я заперла дверь на все замки и засовы, как велел Рихард, и прислонилась к ней спиной. Комната была теплой, уютной, пахла деревом и чистым бельем. Но она казалась огромной и пустой без него.

Я разделась, надела ночнушку и подошла к окну. На улице было тихо. Где-то там, в нескольких домах отсюда, он тоже, наверное, сидел у себя в кабинете, обдумывая следующий шаг. А я собиралась спать. Стыд кольнул где-то в груди.

Я прикоснулась к метке на запястье. Она была теплой.

Легла в постель и укуталась в одеяло, стараясь прогнать тревожные мысли. Встреча с Юмой оставила приятное послевкусие. Возможно, здесь, в этом доме, можно будет найти не только безопасность, но и что-то похожее на простую, нормальную жизнь. Дружеское соседство, чай, разговоры о пустяках…

Мои веки начали тяжелеть. Усталость брала свое. Последней смутной мыслью перед сном было то, что завтра надо будет зайти к Фриде. Рассказать ей о слушании. И спросить… спросить об Амеле и его друге-архивариусе. Может быть, это и есть тот самый «друг в нужном месте», о котором говорила Сильвия.

Я уже почти провалилась в сон, когда мое ухо уловило странный звук. Тихий, едва различимый. Как будто… скребущий. Будто кто-то осторожно проводил чем-то по внешней стороне оконной рамы.

Я замерла, открыв глаза. Сердце бешено заколотилось. В комнате было темно, только слабый свет фонаря с улицы пробивался сквозь занавески.

Скребущий звук повторился. Теперь четче. Не просто ветер. Что-то металлическое, цепляющееся за дерево.

Я медленно, не дыша, приподнялась на локте и уставилась в темный прямоугольник окна.

И увидела, как тонкая тень чего-то длинного и узкого, похожего на крюк или трость, мелькнула за стеклом, скользнула по раме и исчезла.

Кто-то был снаружи. На втором этаже. Прямо у моего окна.

Глава 21

«Играй в Игру!»

Ледяной ужас сковал меня. Я застыла, не в силах пошевелиться, уставившись в темноту за стеклом. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук слышен на всю комнату. В ушах звенело.

Тень исчезла. Наступила тишина, еще более зловещая, чем скрежет.

Может, показалось? — отчаянно пыталась убедить себя разум. Ветер. Ветка. Игра света. Но я знала, что это не ветер. Металлический, целенаправленный скрежет.

Собрав всю волю в кулак, я бесшумно скатилась с кровати на пол. Ковер приглушил звук. Ползком, прижимаясь к стене, я двинулась к окну.