Слишком необузданные - Девни Перри

Маме было лучше жить одной. Таким образом, папа не мог разочаровать ее. У нее была работа. Она была вне себя от радости, когда я вернулась домой после получения диплома по бизнесу. Единственное беспокойство в ее жизни теперь вызывал мой брат.

— Как дела у твоего отца? — спросил Крю.

— Хорошо. Я думаю. — Я пожала плечами. — Я нечасто получаю от него весточки, особенно зимой. Он живет в Денвере.

— Мне жаль по поводу развода.

— Не стоит. Так было лучше для мамы, понимаешь?

Он грустно улыбнулся мне.

— Да.

Крю и Ривер были лучшими друзьями в старшей школе, и Крю не раз бывал у нас дома, когда мы входили в дверь и находили записку, которую папа нацарапал перед отъездом из города на какое-то мероприятие, торжество или из-за сильного снегопада.

— Ривер сказал, что сейчас он живет с твоей мамой. Пытается помочь ей с тех пор, как ваш отец ушел.

Я подавилась картошкой фри.

— Ого! — Крю шлепнул меня по спине, когда я закашлялась.

Мои глаза наполнились слезами, когда я попыталась откашлять кусочек, а затем на этот раз проглотить его правильно. Я выпила немного воды, потом перевела дыхание.

— Прости.

— Ты в порядке?

Я кивнула.

— Все отлично. Не в то горло попало.

Выпив еще, я вздохнула.

— Ривер маме не помогает. Он спит в своей старой спальне и крадет у нее продукты, потому что с лета не работает. А те деньги, которые у него есть, он тратит на травку.

— В самом деле? Он сказал, что работает на стройке.

— Так и было. Пока его не уволили за то, что он каждый божий день опаздывал и бездельничал, пока был там.

Крю наморщил лоб.

— Ооо. Я и не подозревал.

— Он жил в квартире с другим парнем, но, когда ему перестало хватать на арендную плату, тот парень его выгнал. Мама разрешила ему переехать домой.

— Он пытается найти другую работу?

— Зимой? Сомневаюсь.

У Ривера было достаточно денег на сезонный абонемент на подъемник, бензин, чтобы подняться в горы, и траву. Эти деньги давала ему мама. Он то и дело выпрашивал у нее по двадцать баксов, почти так же, как убеждал меня позволить ему записывать свои обеды на мой счет.

— Он участвует в каких-нибудь соревнованиях, где мог бы выиграть какой-нибудь денежный приз? — спросил Крю.

— Не знаю. Я вроде как перестала спрашивать.

— Почему?

Я вздохнула, поигрывая кусочком картошки фри.

— В прошлом и позапрошлом годах он участвовал во многих соревнованиях. Он неплохо справлялся. Он хорош. Но недостаточно хорош. Каждый раз, когда я поднимала этот вопрос, он выходил из себя. Он оправдывался травмой, или неправильно настроенной трассой для слоупстайла, или тем, что ему не хватило времени на тренировку в хафпайпе, потому что здесь ее нет.

— Это будет исправлено достаточно скоро, — сказал Крю. — Он сможет много тренироваться.

Проблема была не в этом, о чем Крю, вероятно, подозревал, учитывая, как часто он катался с Ривом, но я не стала высказывать свои мысли вслух.

— Я надеюсь на это.

Прежде чем я успела откусить свою половину его бургера, с дивана донеслась вибрация.

— Хочешь, я подам его тебе? — спросила я.

— Нет. На сегодня я закончил со звонками.

— Тебя что, бомбардируют?

— Полный бардак, но неважно. Мы разберемся.

СМИ, вероятно, были в бешенстве из-за того, что произошло сегодня на подъемнике. Без сомнения, видео были опубликованы во всех социальных сетях. Возможно, на некоторых видео была и я.

Внимания, которого я не хотела. Спрятаться в этом номере на ночь, на день, на неделю вдруг показалось мне отличной идеей.

Мы закончили есть, Крю расправился с картошкой фри, которую я так и не попробовала, и, когда тарелка опустела, я отнесла поднос в коридор, где горничные должны были забрать его позже.

— Мне, пожалуй, пора идти, — сказала я, снимая куртку со спинки стула. — Я просто хотела тебя проведать.

— А что, если ты не будешь этого делать?

— Чего?

Он подошел ближе и здоровой рукой убрал прядь волос с моего виска.

— Уходить.

— Тебе нужно отдохнуть. Ты ранен.

Он наклонился, касаясь губами моих губ.

— Я отдохну. После того, как ты сделаешь всю работу.

Улыбка тронула мои губы. Черт возьми, я была слаба. Моя решимость таяла, как снежинка летом. Но прежде чем последние крупицы самообладания улетучились, я должна была задать один вопрос.

— Кто та женщина, с которой ты был в лодже ранее?

Крю выпрямился, его брови сошлись на переносице.

— Марианна? Она моя ассистентка.

Его ассистентка. Какие у нее были обязанности?

Прежде чем я успела спросить, замешательство на его лице исчезло, и он ухмыльнулся.

— Ты приревновала меня к Марианне?

— Ты казался… напряженным. Мы не обозначали, что здесь происходит, но у меня нет желания быть другой женщиной.

Ухмылка Крю стала шире, пока он не начал сдерживать смех.

— Я люблю Марианну. Она одна из моих лучших подруг в мире. Она красивая, умная и замечательный человек.

Разве он не должен был помочь мне почувствовать себя лучше?

— Кроме того, она — самый близкий человек, который у меня есть, как сестра.

Уф. Должно быть, облегчение на моем лице было заметно, потому что Крю снова поднял здоровую руку, на этот раз, чтобы обхватить мою щеку.

— Мне нравится, что ты ревновала. Теперь твое отношение ко мне становится понятным.

— Я никак к тебе не отношусь.

Он усмехнулся.

— Ага.

Я закатила глаза.

— Любое «отношение» вызвано тем, что я не хочу, чтобы люди знали о нас. Включая Марианну.

Крю поднес пальцы к моим губам, проводя по ним воображаемую линию. Затем он проделал то же самое со своими собственными.

— Губы на замке, детка.

Детка. Да, мне это нравилось. Очень.

Не сказав больше ни слова, он прошел мимо меня в спальню, оставив меня в гостиной решать.

Остаться. Или уйти.

Это всего на неделю. Еще одна неделя секса в этом гостиничном номере. Еще одна неделя с Крю. Потом он уедет, и моя жизнь вернется в нормальное русло.

Я буду проводить вечера дома, смотреть «Браво» или читать, вместо того чтобы проскальзывать через служебный вход и перепрыгивать через две ступеньки, пока кто-нибудь не застукает меня, пока я пробираюсь в номер «Виста».

— Рейвен. — Просто мое имя. Этого было достаточно, чтобы подавить остатки нерешительности.

В спальне Крю лежал на кровати, откинувшись на подушки.

У меня пересохло во рту. Он был в