Академия льда и пламени - Энн Шайн

Элеонора недоверчиво нахмурилась.

— Что?

— Подумай сама, — голос матери стал вкрадчивым, обволакивающим. — Ты красива. Ты безупречна. Ты — само совершенство. Любой мужчина рядом с тобой теряет голову. Ален боится. Он боится, что если позволит себе хоть капельку вольности, то не сможет остановиться. Он боится уступить зову плоти до свадьбы и опозорить тебя. Он просто бережет твою честь, Элли. Это высшая форма обожания.

Элеонора закусила губу. Звучало... логично. Приятно. Но внутренний голос шептал, что это ложь.

— Мама, — сказала она тихо. — Я не уверена. Когда мы гуляли... он был таким отстраненным. Мне кажется, Ален действительно во мне не заинтересован. У него в глазах... пустота.

Герцогиня вздохнула, и её лицо на мгновение утратило маску благодушия, став хищным.

— Даже если так, — произнесла она жестко. — Это не имеет значения. Помолвка одобрена обоими родами. Брачный договор почти подписан. Твои чувства или его чувства — это лирика для бедных романов. На кону слияние капиталов и влияние при дворе. Ты станешь герцогиней Ролдэн, Элеонора. Нравится ему это или нет.

— Но я не хочу мужа, который меня терпит! — воскликнула Элеонора. — Я хочу, чтобы он ползал у моих ног! Чтобы смотрел на меня как на совершенство! Мама, сделай что-нибудь! Я хочу, чтобы завтра на балу он принадлежал мне. Полностью. Чтобы он забыл обо всем, кроме меня.

Изабелла задумалась. Она постучала пальцем по подбородку.

— Хорошо. Если ты считаешь, что его нужно подтолкнуть... Есть способ. Но, дочь, ты уверена, что…

— Уверена! — выпалила Элеонора.

Герцогиня, помолчав пару секунд, встала и подошла к своему туалетному столику, исчезнув из поля зрения зеркала, и вернулась, держа в руках маленький флакон из темного стекла.

— Что это? — спросила Элеонора.

— "Дыхание Свободы", — улыбнулась мать. — Редкая алхимическая смесь. Это не приворотное зелье, нет. Привороты оставляют следы, а маги Ролдэнов их почуют. Это... скажем так, эликсир раскрепощения. Он снимает барьеры. Убирает стыд, сомнения, чувство долга. Оставляет только желание. Чистое, первобытное желание.

Элеонора жадно смотрела на флакон.

— Если он выпьет это, — продолжила герцогиня, — то перестанет "держать себя в руках". Ален увидит тебя — самую красивую женщину в зале — и его инстинкты возьмут верх над воспитанием. Он будет твоим, Элли. И он сделает что угодно, лишь бы ты была довольна. Я перешлю его тебе через зеркальный портал. Прямо сейчас. Завтра на балу подлей пару капель ему в бокал. И всё, жди, когда твой дорогой Ален утащит тебя в темный уголок. Разрешаю только поцелуи, не более! Поняла?

— Поняла, мамочка! — просияла девушка, довольно хлопая в ладоши.

Изабелла прижала флакон к стеклу. Элеонора протянула руку. Зеркальная поверхность стала вязкой, как кисель, и холодное стекло флакона скользнуло ей в ладонь.

— Спасибо! — Элеонора просияла, сжимая пузырек.

— Не благодари, — усмехнулась герцогиня. — Просто помни: мы, валь Грэйсы, никогда не упускаем своего. Если мужчина не хочет падать к ногам сам — мы подсекаем ему колени. Действуй, дочка. И пусть этот бал станет твоим триумфом.

Изображение мигнуло и погасло. Элеонора осталась одна. Она поднесла флакон к свету. Темная жидкость внутри переливалась багровым.

— Ты будешь моим, Ален, — прошептала она, глядя на свое отражение. — Хочешь ты того или нет.

Она спрятала флакон в шкатулку с драгоценностями и позвонила в колокольчик, вызывая служанку. Ей нужно было подготовить платье. Завтрашний вечер обещал быть жарким.

Глава 22. Хрустальная броня

Кира

Весь этот день я чувствовала себя как новичок перед первой серьезной гонкой. Меня трясло.

Это был не тот адреналиновый мандраж, который заставляет кровь бежать быстрее и обостряет рефлексы. Нет, это была липкая, противная паника.

Я, Кира Рейн, которая смотрела в глаза смерти на скорости двести километров в час, боялась надеть платье и выйти к людям.

Пребывая на нервах, мерила шагами свою крошечную комнату в Башне Ветров. Пять шагов от двери до окна (теперь с новой рамой), пять обратно.

— Спокойно, Вуд, — уговаривала я себя, глядя на висящее на дверце платье. — Это своего рода вечеринка. Да, в лоске и мишуре, которую ты не любишь, но что поделать. Им всем нужно утереть нос!

К вечеру, когда солнце начало садиться, окрашивая небо в тревожный багрянец, я поняла: пора. Отступать некуда. Позади — долги и унижение, впереди — неизвестность.

Я приняла душ, смывая с себя остатки сомнений. Вода была холодной, но меня это наоборот взбодрило.

Потом началось таинство.

Я надела платье. Шелк «Лунная Буря» скользнул по коже, обнимая меня прохладой. Застегнула молнию (мадам Фиора вшила потайную, магическую, чтобы не мучиться с крючками).

Подошла к зеркалу.

Из глубины стекла на меня смотрела незнакомка. Строгая, холодная, с прямой спиной. Платье сидело идеально, словно я родилась в нем.

— Неплохо, — выдохнула я. — Теперь дальше.

Я достала из коробки туфли. Нашла в другой лавке. Простые, но зато из серебристой кожи на высоком, тонком каблуке. Они не были новыми, но магия сделала их безупречными.

Я влезла в них. Каблук был высоким, сантиметров двенадцать, но колодка оказалась удобной. Сделала пару шагов, проверяя сцепление с полом.

— Отлично! — кивнула я. — Теперь тюнинг.

Волосы. Моя вечная проблема. Серебристая грива, которая жила своей жизнью.

Я расчесала их, позволяя прядям свободно упасть на плечи и спину. Никаких сложных узлов, никаких кос. Просто водопад серебра.

Но чего-то не хватало. Блеска. Искры.

Я подняла руку. Сосредоточилась. Мне нужно было не заморозить комнату, не создать айсберг, а сделать работу ювелирную, тонкую.

Представила крошечные капли воды, зависшие в воздухе. А затем — мгновенную заморозку.

— Кристаллис, — шепнула я.

Воздух вокруг меня зазвенел. Сотни микроскопических льдинок сконденсировались из пара и опустились на мои волосы.

Это не был иней. Это были крошечные, идеально ограненные алмазы изо льда. Они не таяли, удерживаемые моей волей, и сверкали в свете лампы, как настоящие драгоценности.

Встряхнула головой, и льдинки мелодично звякнули, но остались на местах.

— Вот теперь — полный комплект, — я надела серьги мадам Фиоры.

Погасила свет в комнате и взяла со стола маленький клатч, который сшила из остатков ткани.

Сердце снова ухнуло вниз, но я приказала ему