Не отдавай меня ему - Лия Султан

Вечером мы ужинаем все вместе. Аиша рассказывает, что навещала бабушку.

— Она, как всегда, всё причитает, — вздыхает девочка.

Я осторожно спрашиваю:

— Есть новости о… Зауре?

Джафар качает головой, его лицо становится ещё строже.

— Нет. В Эмиратах его следы теряются.

— У него здесь была женщина, — тихо говорю я. — Лина или Лана, точно не помню.

— Он сбежал с ней, — подтверждает Джафар.

Я качаю головой.

— Аллах, как далеко он зашёл.

Позже, перед сном, я принимаю душ, надеваю длинную шёлковую сорочку и халат. В комнате горит приглушённый свет настольной лампы. Я сажусь на край кровати, распускаю волосы и медленно расчёсываю их. Ритуал, о котором я прочитала, когда жила одна. Говорят, так снимается стресс и волосы подготавливаются к ночи, очищаются от пыли и отмерших частичек.

Внезапно в дверь тихо стучат. Сердце замирает, а потом начинает биться с бешеной силой. Я подхожу, глубоко вздыхаю и открываю.

В коридоре стоит Джафар — в простой футболке и домашних штанах, с чуть растрёпанными волосами. Он смотрит на меня, и в его глазах я вижу то же напряжение, что чувствую сама.

Я невольно улыбаюсь и по старой привычке пытаюсь плотнее запахнуть халат. Он нервно сглатывает.

— Пришёл пожелать спокойной ночи, — говорит он тихо. — И узнать, не нужно ли тебе чего-нибудь.

— Н-ничего, — выдыхаю я.

Он замирает, а потом ещё тише спрашивает:

— Можно войти?

Я медлю, по спине бегут мурашки. Но это же Джафар. Мой Джафар. Я отступаю, открывая ему проход.

— Входи.

Он переступает порог и закрывает за собой дверь. Я остаюсь стоять посреди комнаты, не в силах пошевелиться, и начинаю дрожать сильнее. Он здесь. И он чего-то ждёт. Вероятно, того, в чём я совершенно не сильна.

Джафар делает несколько неспешных шагов вперёд. Я не отступаю, просто жду, затаив дыхание. Оказавшись совсем близко, он поднимает руку и кладёт ладонь мне на щёку. Его прикосновение тёплое и удивительно бережное. Я закрываю глаза и накрываю его пальцы своими, замечая, как дрожь понемногу отступает, сменяясь странным, сладким спокойствием.

— Какая ты нежная, джаным, — шепчет он. — Как лунный цветок. Как же я люблю тебя, девочка моя.

— И я тебя, — отвечаю сразу, не раздумывая.

Джафар приближается, и его губы касаются моих. Этот поцелуй — нежный, чистый, долгожданный. Я отвечаю ему, и постепенно мы погружаемся в него всё глубже и глубже. Он обнимает меня, прижимает к своей твёрдой груди, а затем, оторвавшись, скользит губами по шее, оставляя на коже горячие, обжигающие следы.

Он спускает с моего плеча халат, затем тонкую шёлковую лямку сорочки. Целует меня в плечо — медленно, горячо, с желанием.

Что-то зажигается глубоко внутри. Тёплая, трепетная искра в самом низу живота. Она пульсирует в такт нашему дыханию, с каждым его прикосновением становясь всё ярче, всё жарче.

— Джафар, не рано ли?

Он останавливается, поднимает на меня взгляд. Его глаза полны страсти, но в них нет и тени принуждения.

— Прости, душа моя. Я так тебя хочу. Но если ты скажешь «стоп», я уйду.

Я смотрю в эти тёмные, бесконечно дорогие мне глаза, полные любви и обожания, и понимаю, что боюсь не его, а своих демонов.

— Не уходи, — шепчу я.

Во взгляде мужчины вспыхивает понимание. Я дала согласие. Добровольное, осознанное «да».

Он медленно, словно давая мне время передумать, снимает с меня сорочку. Я остаюсь в одних трусиках и инстинктивно прикрываю грудь руками, чувствуя прилив стыда и жара к щекам.

— Не прячься, — его голос низкий и ласковый. — Ты прекрасна. Самая красивая женщина на свете.

Джафар легко подхватывает меня на руки и переносит на кровать. Я тону в мягких простынях, наблюдая, как он снимает с себя футболку. При свете лампы его тело кажется высеченным из мрамора: мощные плечи, рельефный пресс, сильные, мускулистые руки. Затем он стягивает штаны, и я, смущаясь, отвожу взгляд, но почти сразу поднимаю глаза снова — заворожённая.

Он ложится рядом, его рука снова ложится на мою щёку.

— Ты вся дрожишь, — шепчет он. — Скажи, если я сделаю что-то не так.

— Нет, всё хорошо, — отвечаю, облизывая пересохшие губы.

Он снова целует — мои губы, шею, грудь. Когда его язык касается соска, я выгибаюсь со стоном, которого сама от себя не ожидала. Это невыносимо приятно. Его ладонь скользит вниз по моему животу, и я замираю, когда пальцы касаются края трусиков.

— Можно? — он смотрит мне в глаза.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова.

Джафар осторожно стягивает их с меня. Его пальцы, тёплые и уверенные, снова касаются моей кожи — уже там, где я ещё никогда не чувствовала такой нежности. Я вздрагиваю, но он не останавливается. Его прикосновения мягки и точны. Он ласкает меня, как будто читает моё тело, как ноты, находя такие места, о существовании которых я и не подозревала. Внутри всё закипает, нарастает странное, сладкое напряжение. Я слышу свои собственные приглушённые стоны, которые не могу сдержать.

— Джафар…

— Я здесь, джаным, — шепчет он мне в губы. — Просто расслабься. Доверься мне.

Он продолжает ласкать меня, и волна наслаждения растёт, становится всё сильнее, почти невыносимой. Внезапно он убирает руку и ложится на меня. Я чувствую его напряжение, его готовность взять то, за чем он пришёл.

— Смотри на меня, — говорит он, и я открываю глаза.

В тот миг, когда он входит в меня, я вскрикиваю от неожиданности и ощущения наполненности. Он замирает, давая мне привыкнуть к нему.

— Всё хорошо?

Я киваю, хватая ртом воздух. Небольшая боль быстро утихает, уступая место новым чувствам.

Джафар двигается медленно и осторожно, и моё тело начинает отвечать ему. Только теперь, именно с этим мужчиной, я понимаю, что значит заниматься любовью по-настоящему, что значит любить, отдавать и принимать. Весь прошлый кошмар, весь опыт с Зауром — как прах прошлого, развеянный над морем. Только рядом с Джафаром рождается новая я — женщина, способная получать наслаждение и дарить его.

Я обнимаю его широкую спину, провожу ладонями вниз, потом кончиками пальцев вверх. Тянусь губами к его шее, вдыхаю знакомый запах.

— Я люблю тебя, — шепчу я.

— Джаным… Латифа… — отвечает он уверенными, глубокими движениями.

Внутри меня натягивается невидимая струна, которая вот-вот оборвётся. Ещё несколько стремительных толчков,