Я переиграю тебя. Реванш - Тори Майрон

– Ты хоть раз можешь не ерничать, а ответить нормально, когда тебя спрашивают? Не помню, чтобы я вчера тебя бил.

Мои брови взлетают от удивления. Так он что, так взъелся потому, что подумал, что это он меня наградил этой «красотой»?

– Нет, ты вчера не бил. Всего лишь угрожал перерезать мне горло. Пустяки, – продолжаю изливать ядовитый сарказм, но увы, совсем недолго. Ожесточенный, почти что нечеловечный взор Титова мигом пресекает желание язвить.

Я уже видела этот взгляд. И знаю, что после него последуют новые угрозы о том, что своим сопротивлением и непослушанием ставлю под угрозу жизни любимых людей. А я не могу больше никого потерять. Мне не хватит сил пережить подобное, поэтому я наступаю себе на горло и с недовольством произношу:

– Расслабься. Это всего лишь методы воспитания моего брата. Как видишь, весьма эффективные, раз я так быстро согласилась выйти за тебя замуж.

Титов никак не реагирует на мое признание. Просто на несколько секунд погружает нас в убийственное молчание, а затем расслабляет свои пальцы.

Тут же протираю место его касания, но Диму мой презрительный жест тоже никак не трогает. Он вообще напрочь теряет интерес к моей персоне. Разворачивается, берет с кресла пиджак и под бойкий стук моего сердца направляется к выходу из спальни. Лишь у самой двери оборачивается и на прощанье сообщает:

– На будущее… Если не хочешь повторения сегодняшней ночи, больше не приходи в мою комнату.

Щелчок закрываемой двери срабатывает как спусковой механизм, словно кто-то надавил на рычаг, и весь сгусток сдерживаемых мной эмоций моментально выбирается на волю. Только после его ухода я осознаю, насколько стойко держалась во время разговора с ним, но сейчас… Слезы из глаз, тяжесть давит на плечи, а едкая боль обнимает грудь, стягивает шею и топит в отчаянье, пока я сижу неподвижно в окровавленной постели своего злейшего врага и не понимаю – как мне жить дальше?

Глава 10

Каролина

Плачу я долго. Получается взять себя в руки, только когда забитый нос перестает вбирать воздух, а веки превращаются в вареники. Приложив усилия, встаю и добираюсь до ванной комнаты, но мигом оттуда вылетаю.

Мне нужно смыть с себя все напоминания о ночи, но в Диминой душевой это сделать невозможно. Воздух там насквозь пропитан ароматом мужского геля для душа и парфюмом Титова. Я не стану там чище, только сильнее испачкаю себя ненавистным запахом. Правда, и в своей душевой отмыться не получается. Трижды мою голову шампунем и трачу половину флакона с гелем, но все равно чувствую, что пахну Димой. Понимаю, что все это игра моего разума, но не могу себя остановить. Долго тру себя мочалкой, пока кожа не краснеет и не начинает саднить. Потом еще дважды чищу зубы и полощу рот ментоловой жидкостью, но и это не помогает вытравить вкус Титова. Он въелся во все вкусовые рецепторы, подобно низводимой извести.

Накинув на тело легкий халат, смотрю в отражение зеркала и не узнаю себя. Кажется, за неделю я постарела на десять лет. Кожа бледная, щеки впали, губы опухли и покраснели, а под глазами пролегли синяки. Но плевать. Внешность – последнее, что меня всегда волновало. А сейчас так подавно.

Выхожу из ванной комнаты, и взгляд цепляется за брошенное на пол свадебное платье и осколки бутылки. Вспоминаю, как ночью побоялась идти искать кухню, чтобы взять что-то более подходящее для убийства мужа, ведь не знала, есть ли там охранники. И если есть, то сколько? Не хотела, чтобы мой кровожадный план провалился на самом старте.

Нервно усмехаюсь. К горлу снова подступает слезливый ком, сердце простреливает леденящим страхом. Неужели я действительно пыталась убить Титова и даже умудрилась поранить его? Неужели это в самом деле была я? Ужас. В кого он меня превратил? До какого состояния довел? Чем бы я отличалась от него, если бы моя попытка убийства увенчалась успехом? Как бы я жила дальше с мыслью, что в прямом смысле от моей руки умер человек? Даже такой подлый, как Дима.

Вместе с его смертью умерла бы и я. Окончательно. Я бы просто потеряла себя, уничтожив главный фундамент, на который я всю жизнь опиралась.

Не знаю почему, но всю свою жизнь, с самого детства, мной двигало желание помогать всем попавшим в беду. Мне казалось, что это моя обязанность – спасать и давать людям надежду на то, что черная полоса в их жизни не бесконечная. Когда-нибудь обязательно наступит белая. Нужно только верить и не опускать руки.

Да уж… Какой наивной я была.

В моей жизни точно не будет больше никаких полос. Одно лишь сплошное мрачное поле – бескрайнее и неизвестное. Куда бежать? В какую сторону податься, чтобы найти просвет? Ответа нет. И сил его искать тоже.

Стук в дверь отвлекает меня от угрюмых размышлений, и я напрягаюсь. Однако всего на миг. Будь это Дима, он бы не стучал, а ворвался бы в комнату без разрешения. Выдыхаю и направляюсь к двери, открываю ее и встречаюсь взглядом с седоволосой худощавой женщиной.

– Доброе утро, госпожа Титова, простите, что помешала, но я хотела узнать, что подать вам на завтрак? – вежливо интересуется незнакомка, а я морщусь, словно горсть песка проглотила.

– Не называйте меня так. Никогда, – строго высекаю я чересчур грубым тоном, и женщина опускает лицо и виновато произносит:

– Простите, пожалуйста, гос… То есть… Простите, как прикажете мне к вам обращаться?

Ее виноватый голос и отчетливый страх в нем побуждает меня опомниться.

– Ой, нет. Это вы меня простите, – произношу с сожалением. – Я не хотела показаться грубой, просто… просто зовите меня Каролина. Или лучше – Кара. И не надо никаких формальностей. Обращайтесь ко мне на «ты».

Мои слова вынуждают глаза женщины округлиться, а чуть позже растянуть губы в довольной улыбке.

– Хорошо. Как скажешь, Кара. Меня зовут Мария, можешь обращаться ко мне с любой просьбой. Я в твоем распоряжении.

– Спасибо. Буду иметь в виду.

– Так что мне подать на завтрак?

Желудок жалобно урчит, и я решаю, что мне стоит поесть, даже несмотря на то, что в целом аппетита нет. Я вторые сутки существую почти без еды. Так и протянуть ноги недолго.

Сообщаю женщине, что не откажусь от омлета с овощами и чашкой черного чая, а также не забываю попросить о важном:

– Закажи мне, пожалуйста, экстренную контрацепцию.

– Хорошо, – покорно отвечает она и