Прятки - Диксон Уиллоу

Его дыхание тяжелое и громкое в моем ухе, а запах яблок и кардамона смешивается с чем-то, что пахнет кожей и старыми книгами, заставляя мой мозг сбоить, когда небольшие всплески спокойствия пробиваются сквозь мой страх.

Он поймал меня, точно так, как и обещал.

Что он со мной сделает теперь, когда я в его руках?

Глава девятая

Джекс

Майлз не сопротивляется, когда я прижимаюсь к нему сильнее и прижимаю его к дереву. На самом деле, он почти тает в моих объятиях, выпуская очередной полу вздох, полу стон, который заставляет мою и без того горячую кровь закипеть.

— Последний шанс уйти, — говорю я ему низким, хриплым голосом. — Хорошо подумай, что ты выберешь.

Его молчание говорит мне все, что мне нужно знать.

Я могу честно сказать, что оказаться здесь было бы одним из последних событий, которые я бы включил в свой список вещей, которые могут произойти сегодня, когда несколько часов назад я залезал на свое место перед его окном.

Все началось так же, как и в другие разы, когда я сидел там и наблюдал за ним, но потом он сделал то, чего я не ожидал, и, так сказать, сломал четвертую стену, когда поднял табличку с вопросом, есть ли я там.

Никто никогда не пытался общаться со мной, пока я наблюдал за ними. Черт, до Майлза никто даже не догадывался, что я за ними наблюдаю.

Я слышал голос брата в своей голове, который говорил мне не быть идиотом, когда я отвечал с помощью своего разведывательного зеркала. Я сказал себе, что сделаю это только один раз, чтобы подразнить его, но он продолжал писать вопросы, а я продолжал отвечать.

Когда он спросил, не хочу ли я поиграть с ним в игру, я подумал, что он просто болтает, и что он ни за что не сделает этого, но потом я увидел, как он переоделся в свою экипировку и выбежал на улицу.

У него была возможность прекратить все, прежде чем оно началось, и у него была возможность сделать это снова только что, но он этого не сделал. Это означает, что он либо безрассуден, либо глуп. В любом случае, он так же увлечен этим, как и я.

Наблюдать, как он убегает от меня, и преследовать его, когда я охочусь на него, было самым горячим и волнующим опытом в моей жизни. Я годами представлял себе именно это, но в моих фантазиях это никогда не было сексуальным.

Я думал, что лучший кайф, который я могу испытать без наркотиков и лекарств, — это охотиться на кого-то, как на добычу. Видеть их страх, когда они сводятся к своим низменным инстинктам, и весь их мир становится сосредоточен на мне. Бежать от меня. Прятаться от меня. Бояться меня.

Разница в том, что во всех этих фантазиях погоня была наградой. Но с Майлзом погоня была лишь закуской. А поймать его — это только начало того, что я хочу с ним сделать.

Этот прилив адреналина есть, но он затмевается моим неожиданным возбуждением. Огнем в моих венах и напряжением в теле, тем, насколько я тверд, и тем, как я чувствую, что с каждой секундой все больше теряю контроль над собой. Такого никогда не было, но я поддаюсь этому, вместо того чтобы бороться.

Он должен знать, на что он подписался. Если нет, то скоро узнает.

Майлз дышит быстро и неглубоко, и он тихо стонет, когда я прижимаюсь своим членом к его полной попке. Этот звук и то, как он слегка выгибает спину, чтобы почувствовать меня сильнее, подталкивают меня к действию.

Я грубо обхватываю его и беру его член в руку через леггинсы. Он так же тверд, как и я, и стон, который он издает, когда я крепко сжимаю его член, — один из самых сладких звуков, которые я когда-либо слышал.

Возможно, я никогда раньше не хотел трахаться с парнем, но тот факт, что я хочу не просто уничтожить Майлза, а обладать им, не пугает меня. Наоборот, это только усиливает мое желание, потому что он единственный человек, который удерживает мое внимание дольше, чем на несколько минут. Он первый человек, которого я действительно хочу.

И я не просто хочу его. Я нуждаюсь в нем.

С низким рычанием я оттаскиваю его от дерева и увожу на несколько метров. Он спотыкается рядом со мной, а потом падает на колени, когда я толкаю его.

Он остается в таком положении, с прямой спиной и тяжело дыша, а я медленно обхожу его и останавливаюсь перед ним. Он смотрит на меня, его глаза яркие и широко раскрытые, и мой член пульсирует, когда он проводит языком по своей полной нижней губе.

Как бы мне ни хотелось залезть на него и трахнуть его на лесной почве, я сдерживаюсь. Во-первых, у меня с собой нет никаких принадлежностей, а слюна не подойдет для того настроения, в котором я нахожусь. Но еще одна вещь, которая меня сдерживает, — это его рот.

Я хочу, чтобы он взял мой член в рот. Хочу видеть, как его зеленые глаза смотрят на меня, когда его пухлые губы обхватывают мой член.

Он задерживает дыхание, когда я запускаю руку под капюшон и переключаю защелку на пряжке ремня. Он следит за каждым моим движением, эти большие зеленые глаза смотрят на меня с идеальным сочетанием страха и очарования, когда я вытаскиваю кожаный ремешок ремня.

Слегка сдвинув руку, я хватаю пряжку и сильно дергаю, одним плавным движением срывая ее с пояса.

Майлз тихо вздыхает, но все же слышно, и в его глазах явно мелькает жар.

Он хочет меня, и он хочет этого. Просто он не хочет этого признавать.

Уголки моих губ поднимаются в улыбке. Прекрасно.

Я стою так несколько секунд, и жар в его глазах становится сильнее, когда он смотрит то на меня, то на ремень, который я держу в руке.

Он не может видеть меня под капюшоном, особенно при тусклом освещении вокруг нас, и осознание того, что он сдается мне, даже не зная, кто я, окончательно лишает меня самообладания.

Я бросаюсь на него, и его крик удивления заставляет меня улыбнуться еще шире, когда я хватаю его запястья одной рукой и накидываю на них свой ремень. Веревка или что-то более тонкое и гибкое было бы удобнее, но толстая кожа не мешает мне обернуть его вокруг