Твое сердце должно быть моим - Дана Яр

в дом, представлюсь твоей семье, не как советник, а каким-нибудь простым конторским служащим, то ты станешь более сговорчивой. Я три часа околачивался возле твоего дома, соглядатаев отослал ещё утром, потому понятия не имел, где ты ходила. Увидев, как ты выбираешься из экипажа, и там сидит какой-то мужик, и видок у тебя был такой… Я вспылил, от ревности у меня перед глазами все расплывалось, а когда ты расплакалась… Ты прижималась ко мне, орошая рубашку слезами, такая теплая, мягкая и от тебя так одуряюще пахло. Шиповник, в горячий жаркий полдень, — он сказал это таким тоном, что Адирилада невольно покраснела. Она не понимала, зачем он ей все это рассказывает, сердце и так болело, а он тревожил все ещё кровоточащую рану, — Но твой отъезд на Латуйские источники привел меня в бешенство, когда успокоился, я, поразмыслив, решил, что так даже лучше. Закончив дела, я поехал за тобой. Это было похоже на сумасшествие, я хотел тебя постоянно, но, с удивлением понял, что мне нравится с тобой и просто разговаривать, смотреть на тебя, когда ты улыбаешься. А на прогулке к водопаду, я понял, что, если в ближайшее время ты не станешь моей, я сойду с ума. Праздник первой луны оказался весьма кстати. Убедить твою матушку, что погостить в доме ее новой знакомой на праздник будет очень удобно, оказалось очень легко. Госпожа Идевек, прекрасная хозяйка, — с улыбкой сказал мужчина. Адирилада посмотрела на него, почему он упомянул господу Идевек? — она отлично следит за домом, хотя все вокруг уверены, что он принадлежит ей.

— Это ваш дом? — выдохнула потрясенная девушка.

— Мой. И покои, в которых ты провела три дня тоже мои. И постель, где ты сладко спала и стала моей женщиной, тоже моя, — довольно сказал демон.

— Я не ваша женщина, — глухо сказала Адирилада.

— Моя и сама это прекрасно знаешь, — он подошёл и, взяв ее за руки, заставил встать с кресла, — ты обижена на меня…

Адирилада вырвалась из его когтистых пальцев и отбежала к окну.

— Зачем все это? Вам мало было унизить меня один раз? — губы тряслись, перед глазами стояла пелена слез. Адирилада порывисто вытерла глаза рукавом. Она не будет плакать. Никогда не покажет ему, как велико ее горе, — Проклятья нет, вы вернули силу, так что вам от меня нужно? Живите себе припеваючи, а меня оставьте в покое! — крикнула девушка и хотела убежать, но поймав его взгляд, словно приросла к полу. Он медленно подходил, не спуская с нее взгляда жутких глаз.

— Ты права, утром я намеренно оскорбил тебя, хотел хоть немного отомстить, и дело было не в проклятье, а в том, что я хотел, чтобы ты любила меня, по-настоящему, — тихо сказал мужчина. Он не касался ее, не держал, но Адирилада, глядя в его глаза не могла сдвинуться с места, — когда на двоелуние вернулась сила, я не мог поверить, не понимал как, почему? Когда наконец осознал, что действительно, снова стал самим собой и это не сон, я пришел в ужас, ведь это значило, что я сам оттолкнул единственную женщину, с которой мог обрести счастье. В тот же день, я полетел к тебе домой, но тебя не было, а твой отец, увидев меня, схватился за оружие, — Адирилада ахнула, — Я немного переборщил с таким внезапным появлением, извиняет меня лишь то, что я хотел побыстрее увидеть тебя и сказать, что я идиот. Твой отец успокоился, лишь когда я представился. Мы с ним долго беседовали, я официально просил у него твоей руки, но он мне отказал, — улыбнулся демон и погладил Адириладу по плечам, — так и сказал, что ни за что и никогда не отдаст дочь демону. Расстались мы с ним не очень дружелюбно. Я установил слежку за вашим домом, но безрезультатно. Ты не появлялась, и твои родичи никуда надолго не отлучались, из чего я сделал вывод, что тебя нет в городе. Неделю я сходил с ума, представляя, как ты залечиваешь сердечные раны в объятиях какого-нибудь слизняка. Потом вспомнил, как однажды ты рассказывала мне, что нигде не бывала кроме Латуйских источников и дома тётушки. Я тогда невнимательно слушал, потому что мечтал зацеловать тебя, и не мог вспомнить, где находится ее дом. Мои помощники с ног сбились, но уже на следующее утро, я знал где тебя искать. Я боялся, что, увидев меня таким, ты испугаешься, но все равно полетел к тебе, мне необходимо было видеть тебя. И ты испугалась, оказывается, очень больно видеть ужас в твоих глазах. Ты меня не узнала, а я даже сказать ничего не мог, так разволновался. Поэтому решил, что подожду, когда ты ко мне привыкаешь, тогда и поговорим, — он провел когтистым пальцем по ее щеке, подбородку и тихо сказал, — не отталкивай меня, не надо. Мне было очень плохо, но я не мог согласиться на меньшее, только не с тобой. Все или ничего, — он очень нежно провел подушечкой пальца по ее губам, — Скажи ты бы согласилась быть рядом и знать, что тебя не любят? Гадать, когда утихнет страсть и превратиться в безразличие?

Адирилада слушала его, затаив дыхание. Слезы текли по щекам. Если бы он начал клясться ей в любви, она бы не поверила, но эти слова растопили ледяной комок боли в ее сердце, и девушка поняла, что никогда бы не согласилась на жизнь без любви. Даже не будь она ведьмой.

— Сколько вам лет? — Адирилада отступила на шаг и пытливо посмотрела в глаза демона. Тот поморщился.

— Тебе очень важно это знать? — вымученно спросил мужчина. Девушка кивнула. Он вздохнул и посмотрел в потолок, — девятьсот сорок три года по местному летоисчислению. Когда я попал в вихрь мне было двадцать, в полную силу демоны входят к сорока годам, но здесь мне для этого потребовалось около ста лет. Поэтому, если считать по местному летоисчислению, попал сюда я столетним. Получается мне примерно одна тысяча сорок три года, — улыбнулся мужчина и, подняв руку, хотел заправить выбившуюся прядку, девушке за ухо, но она отшатнулась, поджав губы.

Демон помрачнел и пристально посмотрел на нее.

— Это, единственное, в чем я соврал тебе.

Адирилада, поняла, что очень хочет ему верить.

— Я подожду, пока ты привыкнешь ко мне, — очень нежно улыбнулся он и у Адирилады, как всегда, ослабели коленки, она задрожала и отвернулась, — Я не буду торопить.

— А если я буду долго привыкать? — решила по-вредничать Адирилада.

— У тебя в запасе целая вечность, — тихо рассмеялся мужчина, — Только сейчас, я