Чувства наизнанку - Даша Коэн

— Овдовела. В восемнадцать вышла замуж за очень богатого человека, который годился ей в дедушки. Но, на ее беду, когда супруг представился, оказалось, что он все свое имущество завещал одному благотворительному фонду.

— Бедная…

— Да уж, ты зришь в корень, Тань.

— А младший ребенок, про него что-то известно?

— Тань…

— Говори!

— Он…в общем, твой брат был наркоманом. Там прям по жести. Под веществами попал в аварию и чуть не отдал богу душу. После переосмыслил жизнь и подался в монахи. Там, как мне сообщили, своя атмосфера и ему на все мирское до звезды.

— Оу…

— Приехали, — остановился Хан у моего подъезда, а я ошалело покрутила головой, не понимая, как так все быстро случилось.

Что? Это все? Совсем, совсем все?

Эх…

— Ладно. Еще раз спасибо за вечер, Марк, — опустила я глаза на свои стиснутые на коленях руки.

— Спасибо — это чудесно, но я бы предпочел хотя бы один поцелуй, — и его пальцы ласково скользнули по моей скуле.

— Поцелуй?

— Угу.

— Что-то я как-то даже не знаю, — разволновалась я и нервно оглянулась по сторонам.

— Всего один, Тань. Малюсенький, — словно змей искуситель шептал мне Марк, пока его пальцы порхали по моему лицу, шее и зарывались в волосы.

— Но…

— Крошечный, Тань.

— Ну, если только крошечный, — чуть кивнула я головой, не в силах отказать ему.

А в следующее мгновение вскрикнула, так как Марк чуть приподнялся, а затем подхватил меня под ягодицы и усадил к себе на колени. Раз — и дело сделано.

— Ты…ты что творишь? — задохнулась я возмущением.

— Собираюсь быстренько тебя поцеловать, — растянул губы в медленной улыбке и зарылся одной рукой в мои волосы, а большим пальцем второй руки оттянул мою нижнюю губу вниз, а дальше соскользнул на подбородок, чуть надавливая.

Так, что мой рот слегка приоткрылся.

— Готова?

А я только выдохнула и прикрыла глаза, не в силах больше и секунды смотреть на этого наглеца.

Целуй же уже, да я побежала.

А в следующий миг его рот накрыл мой, а язык сразу же заполнил меня, начиная свой дикий, бесстыдный танец. Лизнул губу и снова углубился, накачивая собой.

Жарко!

И толчок снизу, промеж моих ног, прямо туда, где все прошило сладкой судорогой от этого прикосновения.

И еще один, после которого я почувствовала, что он твердый как камень.

Господи! Помоги!

Руки резко вниз и теперь вместе с его толчком, он рванул меня на себя. Хотела возразить, но только стон вырвался из моего горла, а низ живота скрутил сильнейший спазм, и я с ужасом поняла, что мои трусики стали мокрыми.

А он все продолжал меня целовать. Вылизывать. Покусывать. Доводить до сумасшествия, за которым я уже не понимала разницы между да и нет. В голове билось только одно слово — еще!

Его ладони нежно гладили мои ягодицы, чуть разводили их в стороны, сжимали, а затем снова чуть вдавливали меня в его тело. И с каждым толчком мне становилось и страшно, и сладко, и запредельно остро.

— М-м…ах! — откинула я голову назад от очередного соприкосновения его твердости и моего жара, а руки Марка взлетели вверх, отыскивая на спине бегунок от молнии моего платья.

Нашел.

И медленно потянул вниз.

— Весь вечер об этом мечтал…

— Марк, погоди, — почти очухалась я от его дурмана, но в следующих момент мне снова залепили рот поцелуем.

Таня

Всего несколько секунд и молния на моем платье была расстегнута полностью, а потом Марк просто стянул с меня и отшвырнул на соседнее сидение эту ненужную тряпку.

Попыталась прикрыться, но он настойчиво развел руки в стороны, провел горячими ладонями сверху вниз от моей шеи и до пупка, а затем снова вернулся к напряженным соскам, легонько задевая их через тонкую ткань бюстгальтера.

Туда, обратно. Сжать. Немного ущипнуть.

А потом в одно движение сдернуть шашечки вниз, полностью оголяя грудь.

И все это происходило, пока он толкался своим языком в мой рот, а пахом в мои мокрые трусики.

Но что же я? А ничего!

Меня словно распяли! И между ног так сладко пульсирует жар, а по венам бежит кипучая лава, поджигая на своем пути все, заодно сжигая любые мои сопротивления.

Я просто здесь. С ним. И обещаю себе, что еще минуту и я остановлю его.

И вообще, у меня все под контролем.

Это у Нинки все поцелуи на первом свидании заканчивались сексом. Но у меня-то все будет не так, а совершенно по-другому. Я девушка благоразумная. И приличная. И вообще не такая.

Ах, совсем, совсем не такая…

А между тем одна рука Марка жестко фиксирует меня за шею, а вторая приподнимает мою левую грудь. До легкой боли сжимает сосок, потирает между пальцами, тянет на себя и только затем отпускает.

И теперь уже я сама выгибаюсь дугой в его руках, потираясь о его возбуждение. Совершенно нечаянно!

Вслед за пальцем и его губы добираются до напряженной вершинки и проделываю все то, что только творили его пальцы. А дальше перекидывается на вторую грудь, сладко прикусывая сосочек, а затем втягивая его в себя и зализывая острую ласку языком.

— Ма…малюсенький поцелуй? — на выдохе выталкиваю я из себя.

— Это он и есть, — рычит мне в губы, — потом, так и быть, покажу тебе побольше и в полную меру.

Но я почти не слышу его. В голове моей шумит. Дыхание не приносит облегчения, а скорее душит. И вообще меня словно раскручивают в какой-то адской центрифуге. Вот только облегчения нет. Я все больше раскаляюсь, вспыхиваю, горю. И хочется уже окунуться в ледяную воду, чтобы испытать долгожданное облегчение.

— Нет, нет…ты…меня обманул…у-у-у…

А это он опустил правую руку вниз и подушечкой большого пальца сделал круговое движение прямо там. В эпицентре моего пожара.

— Ничего подобного, Таня. Я делаю только то, что ты хочешь.

И снова его язык потонул во мне, высекая искры из моего тела.

А я ничего не могу вымолвить, только представляю себя со стороны. Как сижу на нем сверху, широко разведя ноги в стороны. В мокрых трусиках и со сдернутыми вниз чашками от бюстгальтера. Соски торчат. А набухшие складочки гудят от томительного ожидания.

Он сейчас дотронется до меня. Там!

Вот!

Уже потирает влажную ткань, задевая перевозбужденный клитор.

А вот подныривает пальцем под белье и окунается в мою влагу. Довольно урчит мне в рот, пока я тону в полубреду от остроты ощущений.

Все. Трусики в сторону. И я вся открыта перед ним.

Бесстыдница!

Уже не