Сомнительная репутация - Аманда Квик

— Я, конечно, никоим образом не хочу пользоваться вашей добротой и щедростью, — спокойно сказала Лавиния. — Если вы не сможете найти покупателя, способного оценить совершенство этой статуи, мне придется продать ее в другом месте.

— Я вовсе не говорил, что не смогу продать ее, моя милая. Я лишь сказал, что это займет много времени. Впрочем, если вы согласитесь оставить ее у меня надолго…

— Нет, я намерена продать Аполлона сегодня. — Лавиния деловито поправила перчатки, словно собираясь уйти. — Право же, у меня больше нет времени на обсуждение. Пожалуй, отправлюсь в магазин Прендеграста. Возможно, у него более изысканные клиенты. Тредлоу махнул рукой:

— В этом нет необходимости, моя милая. Хотя сейчас низкий спрос на статуи Аполлона, но ради нашего давнего знакомства я попытаюсь найти коллекционера, который купит эту скульптуру.

— Право, сэр, я вовсе не хочу затруднять вас.

— Никаких затруднений. За последние три месяца у нас с вами довольно хорошо шли дела. Я готов получить меньшую долю прибыли с вашего Аполлона, чтобы оказать вам услугу.

— Я и не прошу вас сократить вашу прибыль. — Лавиния сделала вид, что завязывает ленты шляпки. — Да и никогда я не собиралась использовать наше давнее и взаимовыгодное сотрудничество, чтобы воспользоваться вашей добротой, мистер Тредлоу.

Тредлоу задумчиво посмотрел на Аполлона.

— Знаете ли, сейчас я вспомнил о джентльмене, который заплатит хорошие деньги за эту статую. Он не склонен слишком торговаться.

Лавиния подавила вздох облегчения и просияла:

— Я была уверена, что вы знаете подходящего коллекционера, сэр. Кто же, как не вы, настоящий специалист в этой области.

— У меня есть кое-какой опыт, — скромно заметил Тредлоу. — А теперь по поводу цены, моя дорогая.

Им не потребовалось много времени, чтобы договориться о подходящей сумме.

Тобиас взял Лавинию под руку, когда они вышли из магазина.

— Прекрасная работа, — сказал он.

— Сумма, которую дал мне Тредлоу за Аполлона, покроет расходы на платья, заказанные мной у мадам Франчески.

— Вы хорошо торговались.

— Я научилась кое-каким тонкостям переговоров, пока жила в Италии. — Лавиния не скрывала удовлетворения.

— Верно говорят, что путешествия познавательны.

Она холодно улыбнулась:

— К счастью, мы с Эмелин спасли часть лучших экземпляров нашей коллекции в ту ночь, когда вы разгромили магазин и выбросили нас на улицу. Но я по-прежнему сожалею о том, что пришлось оставить ту прекрасную урну.

— А по-моему, вы весьма мудро поступили, приняв решение взять вместо нее Аполлона.

Гробокопатели рыли могилу в полночь. Тускло горящий фонарь освещал мрачную сцену, отбрасывая отблески на лопаты и веревки, необходимые для того, чтобы поднять из могилы гроб с покойником. В тени дожидалась повозка.

— Еще одно украденное тело на пути в медицинскую школу Шотландии, — весело сказал Тобиас. — Как приятно знать, что продвижение современной науки невозможно остановить!

Лавиния вздрогнула и пристальнее посмотрела на мрачные фигуры. С точки зрения качества восковые фигуры здесь, в музее Хаггета, были типичными для всех музеев, которые они посетили в этот день. Художники использовали шарфы, шляпы и широкие одежды, чтобы скрыть плохо вылепленные черты. Эффект ужаса достигался главным образом с помощью настоящего гроба и причудливого освещения.

— Да, экспонаты здесь еще страшнее, чем в других музеях, — сказала Лавиния.

Она говорила шепотом, сама не зная почему. Они с Тобиасом были единственными посетителями в музее. Но что-то в густом мраке и зловещих сценах встревожило ее. В других музеях Лавиния не чувствовала этого.

— Хаггет явно склонен к театральным эффектам, — заметил Тобиас, пройдя по затемненной комнате и остановившись перед следующей освещенной скульптурной группой. Это была сцена дуэли. — И он, похоже, кровожаден.

— Кстати, о мистере Хаггете. Он не торопится, правда? Продавец билетов отправился за ним несколько минут назад.

— Мы дадим ему еще несколько минут. — Тобиас прошел к следующему ряду экспонатов.

Оставшись в одиночестве, Лавиния поспешила за ним. Она мельком взглянула на сцену казни через повешение, прежде чем повернула за угол и чуть не налетела на внушительную фигуру Тобиаса.

Лавиния уставилась на сцену смерти, заинтересовавшую его. Здесь был изображен мужчина, упавший в кресло рядом с карточным столом. Голова фигуры свешивалась на грудь таким образом, что это не только создавало удивительно точную имитацию смерти, но и скрывало отсутствие профессионализма в изображении черт лица. Фигура убийцы стояла поодаль с пистолетом в восковой руке. Несколько игральных карт было разбросано по полу.

Лавиния взглянула на аккуратно подписанную табличку: «Ночь в игорном доме».

— Что-то подсказывает мне, что мы не узнаем здесь больше, чем в двух первых музеях, — сказала она.

— Верно. — Тобиас пристально посмотрел на лицо убийцы и слегка покачал головой. — Миссис Воэн была права, утверждая, что большинство музеев удовлетворяют интерес публики к страшным сценкам, а не к искусству.

Лавиния оглядела холодящие кровь сцены. Грабители могил, умирающие проститутки и мерзкие убийцы заполнили просторную комнату. «Качество исполнения, конечно, невысоко, — подумала она, — но владелец явно преуспел в создании атмосферы страха». Лавиния не призналась Тобиасу, что это место действует ей на нервы.

— Боюсь, мы напрасно теряем здесь время, — промолвила она.

— Несомненно. — Тобиас перешел к сцене, где мужчина душил шарфом женщину. — Тем не менее, раз мы уже здесь и музей в нашем списке, нам все же стоит поговорить с Хаггетом.

— Ради чего? — Лавиния неохотно последовала за ним. Она поморщилась при виде сценки и взглянула на название: «Наследство». — Тобиас, думаю, нам нужно уйти. Немедленно.

Он посмотрел на нее странным взглядом. Лавиния поняла, что впервые обратилась к нему по имени, и ее бросило в жар. Хорошо еще, что в комнате темно и Тобиас не видел этого.

«Ведь между нами нет никакой близости, — подумала она. — Мы всего лишь деловые партнеры». О страстном поцелуе в кабинете Лавиния старалась не вспоминать.

— Черт возьми, да что с вами такое? — Глаза Тобиаса смеялись. — Только не говорите, что все это заставляет вас нервничать. Я-то полагал, что вы не из тех, кто пугается мрачных экспонатов в музее восковых фигур.

Негодование оказалось самым лучшим лекарством для нервов Лавинии.

— Мои нервы в отличном состоянии. И я, разумеется, не из тех, на кого действуют подобные экспонаты.

— Конечно, нет.

— Просто я не вижу оснований терять время, ожидая невоспитанного владельца, который не желает уделить внимание двум посетителям, заплатившим хорошие деньги за билеты на его жуткую выставку.