Прекрасная Беатрис - Натали де Рамон

— Скромный? — Интонация Алекса тоже явно изменилась.

— Самый скромный в мире, дружок. Ну что, прямо здесь будем драться?

— Ладно, Шанте. Это все глупости. Какое у тебя предложение?

— Слушай, малыш Дюваль, а у тебя ничего нет выпить? За встречу? Все-таки года четыре не виделись как-никак.

— Не четыре, а ровно пять, старина Тото.

— Ну юбилей. Тем более. На самом деле я ужасно рад видеть тебя, малыш Дюваль!

Малыш Дюваль, малыш Дюваль… Ну ведь точно! Именно его упомянул тогда Гастон, когда сестра просила устроить меня к нему на работу. То-то мне и казалось, что я уже раньше слышала это имя. А потом я перепутала его с этой, как ее, Лебуафлори или Лефлорибуа?.. Как-то так звали ту буйнопомешанную на прихотях идиота-патрона тетку. А мой патрон — малыш Дюваль или даже Кот в сапогах. Я что, тоже должна потакать любым его идиотским прихотям?..

— Беа! Тук-тук! — Мой патрон постучал по подоконнику.

Я встряхнула головой и зачем-то поднялась со стула. Алекс стоял рядом и протягивал мне что-то в пластиковом стаканчике. В босоножках на платформе я опять получилась выше его. Рядом со мной моего патрона не спасала даже экзотическая обувь.

— Что это? — Я поспешно села обратно, не дожидаясь возможных гусино-лебединых воплей из пустоты: «Ноги! Ноги!»

— Коньяк. — Алекс благодушно пошевелил усами. — Выпей с нами. У нас юбилей.

— Выпей, выпей, Беа. А потом мы научим тебя курить!

— Что? Я не ослышалась?

— Ладно. Не обижайся, Беа. Просто выпей с нами.

— Ты хорошо поработала, Беа, — сказал Алекс. — Имеешь полное право расслабиться.

— Да не хочу я с вами пить! Вы оба разыграли меня! То кривляетесь, готовы убить друг друга, то теперь пьете вместе!

— Беа! — в один голос укоризненно воскликнули оба.

— Договорился со своим дружком, Гастон, и устроил меня на работу? Спасибо! — Я демонстративно вышвырнула стаканчик в окно и перешагнула через шнуры, собираясь направиться к выходу. — Я, кажется, отработала ваш аванс, мсье Дюваль?

— Беа! Беа!

— У вас отлично получается хором. Веселитесь, господа. Смета, как я понимаю, здесь не нужна никому.

— Да подожди ты! — Алекс цепко схватил меня за руку. — Что ты, в самом-то деле?

— Ничего. Отпусти! Мне больно!

— Полегче, дружок, — вмешался Гастон. — Куда ты собралась, Беа?

«Болеро» Равеля.

— Что с тобой? — тихо спросил Гастон, по-собачьи наклонил голову вбок и заглянул мне в глаза.

— Да вы что там, все спятили? — орал в микрофончик побагровевший Алекс. — Какие сверхурочные? Завтра сдаем объект! Вы же ночная смена!

— Не знаю. — Я вздохнула. Глаза Гастона были ночные и глубокие. Из окна иногда залетали капли дождя. — Я не знаю.

— Устала? Поехали домой?

— Можете не шептаться, господа. Я побеседовал, — сказал Алекс, достал из ящика стола еще один стаканчик и принялся наливать всем коньяк. — Давайте еще по глоточку и пора заканчивать со сметой. Поздно уже.

На этот раз я выпила со всеми. Мой патрон вытирал пальцами усы и косился на сигаретную пачку.

— Потом покуришь, Дюваль, — сказал Гастон, поднял шнуры с пола и протянул их Алексу. — Включай бук в сеть, пока не кончилось питание.

— Это и есть твое деловое предложение? — Алекс безмятежно вертел провода в руках, поигрывая с разъемами.

— Слушай, я не знаю, как ты вышел на Маршана и чего вы там накрутили с Беа, но это, — Гастон постучал пальцем по ноутбуку, — серьезная смета. Понимаешь, серьезная. Ее серьезно делали серьезные люди. И не два дня, а гораздо дольше. Сметчик, технолог, нормировщик, даже мадам архитектор выкроила время. Изучали состояние фундамента, грунты… Ты хоть сам-то видел дом Маршана?

— Я вот слушаю тебя, дружок, и все больше прихожу к выводу, что этот документик родился в твоей конторе.

— В моей. От тебя мне теперь скрывать нечего. Только не нужно оскорблять моих специалистов. Документик!

— Это ты оскорбляешь, Гастон, — вмешалась я. — Причем в первую очередь меня. Я-то как раз ничего не накрутила, а вот твои специалисты!..

— Что ты имеешь виду? — Гастон побледнел.

— Пещерные технологии, дружок, — вместо меня ответил Алекс, с притворным сочувствием наморщив нос, усы победно взъерошились сами. — Изготовление монолитного перекрытия вручную стоит… ох как дорого стоит! Еще по глоточку?

— Не откажусь, старина. — Гастон миролюбиво протянул свой стаканчик. — Конечно, дорого. Но ведь там зал! Стандартные плиты класть-то не на что.

— Согласен. — Алекс плеснул коньяку. — Стандартные — не на что. А как насчет предварительно-напряженной заводского изготовления? Между прочим, идея нашей мадемуазель Тиба!

— Поздравляю, Беа! — Гастон поприветствовал меня стаканчиком. — Гениально! Ты великий специалист! За тебя!

Все выпили под музыку Равеля.

— Ролан, милый, ну не надо так переживать. Что? Плохо слышно. У тебя будет еще много девушек! Давай потом, дома поговорим. У меня посетители. — Алекс отключился и растерянно посмотрел на нас.

— Сердечные проблемы? Первая любовь? — догадалась я.

— Двадцать первая. — Алекс махнул рукой. — А каждый раз одно и то же. Так о чем мы говорили, господа?

— О плите, дружок, я бы даже сказал, о плиточке. — Гастон расплылся в улыбке. — Изготовят вам эту плиточку размером двадцать восемь аж на восемнадцать метров, если не ошибаюсь, на каком-нибудь заводе, я даже не спрашиваю, господа, на каком! — Он категорично замахал рукой, кокетливо глядя на меня. — Я вовсе не интересуюсь реквизитами ваших замечательных поставщиков! Боже упаси! Вопрос в другом. Как же они вам ее на объект-то доставят? Или у нашей мадемуазель Тиба и на этот случай припасена идейка? Что-нибудь из опыта строителей египетских пирамид?

— Ты мерзавец! — Меня затрясло от его улыбочки и интонации. — Ты просто мерзавец!

— Может, ты и права, малышка, я мерзавец. А вот наш дорогой мсье Дюваль — идиот, если принял это всерьез, да еще надеялся убедить в такой дичи Маршана.

— Я идиот?! По-твоему, я идиот?!

— Ну извини. Ну я не прав. Так, сдуру сорвалось. Честно говоря, я не ожидал, что можно всерьез строить снижение сметы на заведомой дури, вероятно рассчитывая в дальнейшем так или иначе превысить стоимость заведомо несерьезной стройки…

— Заведомо несерьезной, заведомо несерьезной! — передразнил его Алекс. — Как же так вышло, Беа?

— Я… — В его голосе я почувствовала не злость, а горечь.

— Я хотела, как лучше… Правда! Но мы можем все еще исправить!

— И вернетесь к исходной смете, господа. — Гастон сладко потянулся, раскинув руки. — Моя смета идеальна.