Ядовитый привкус любви - Есения Маас

— Не сравнивай божий дар с яичницей. Машина разбилась из-за придурка на дороге, а мотоцикл, итак, был старый. Всё, кончай ныть и садись в машину, нам ещё дома устраиваться.

— А вот не поеду, — взбрыкнул брат, отходя в сторону. — Дома останусь.

— Он всегда так себя ведёт? — Удивлённо поднял брови муж, выходя из машины.

— По большей части сносно, за исключением редких просветов доброты и хорошего поведения. Вова, садись в машину, Алексу надо спать укладывать в обед. Имей совесть.

— Вот и валите куда хотите, а я дома останусь. Не хочу с этим дегенератом жить! — Ткнул он вдруг пальцем в ошарашенного Кейна.

— Во-ова, — протянула я, медленно приближаясь. — Или ты закроешь рот и сядешь, наконец, в машину, или же я тебя насильно затолкаю и кляп в рот вставлю! Ты не имеешь никакого права разговаривать так с Кейном. Он тебе ничего плохого не сделал, разговаривает с тобой вежливо, вот и ты, будь добр, веди себя как мужчина, а не истеричка.

— Ненавижу. — Поджал губы брат. — И тебя, и этого козла богатенького ненавижу!

Сжав переносицу пальцами, я зажмурилась и отдышалась. Нельзя к нему в таком состоянии подходить. Прибью просто.

— Дай я.

Кейн спокойно захлопнул дверь, сунул одну руку в карман, другой схватил за шкирку Вовку и пошёл за угол дома.

Вот блин! Нельзя их одних оставлять, но Лекса…

— Чёрт.

Я судорожно отстегнула сестру и прижав к себе, помчалась следом. Едва завернув за угол, остановилась и уронила челюсть: Вовка плакал. Тихо шмыгая носом и стыдливо вытирая рукавом влагу со щёк. А Кейн просто сидел рядом на земле и молчал. Я на цыпочках вернулась к машине и, посадив в который раз бедного ребёнка в кресло, сложила велик и кое-как запихала в багажник. Что-то меня ждёт в эту неделю… Почему Вовка плакал? Давно он себя так не вёл, последний раз лет в семь-восемь, после первого класса. Через пятнадцать минут они вышли сторонясь друг друга. Я молча завела машину и пристегнулась.

— Извини, — буркнул Вова и украдкой вытер слёзы.

— Всё нормально. — Я обернулась и подмигнула. — Предлагаю дома поесть мороженого и заказать пиццу.

— Не хочу. Лиз, а ты можешь приготовить мясо, как мама? — не поднимая глаз, спросил он.

Поперхнувшись, я нахмурилась и состроила гримасу Кейну. Мол, чего это он. Тот лишь головой мотнул и отвернулся.

Приехали.

— Какое именно?

— В маринаде. Мама его иногда готовит, когда папа сильно попросит.

— А-а-а, его. Ну ладно. Только чур, больше не ругаться.

Братишка только кивнул и отвернулся. Лекса начала засыпать, а Кейн упёрся подбородком в кулак, разглядывая что-то на стекле.

Да уж.

Вырулив на дорогу, я включила тихо музыку и погнала домой. Голова просто раскалывалась и почему-то мне казалось, что через неделю мама точно не вернётся. Не знаю почему. Предчувствие какое-то, что ли.

Голливудские холмы нависали над Лос-Анджелесом, сверкая свежевымытыми стёклами домов. Где-то там затерялся и мой домик, моя крепость, в которую придётся впустить врага. Я не питала иллюзий насчёт Кейна. Да, не спорю, его поведение после свадьбы стало чуть спокойнее, но и только. Каждый день он пытался склонить меня к внеочередному сексу, подлавливая в тёмных коридорах, на лестницах и закоулках. В туалете ещё не зажимал, но боюсь, такими темпами и там достанет.

Почему я рвалась домой и сама не знала. Может, это было последней возможностью побыть ещё собой, той Лиз, что страстно желала закончить академию, любила шумные встречи с друзьями, шутки Тейлора и до слёз смешные представления Мэтта. Теперь всё будет не так. В груди кольнуло от нахлынувших воспоминаний. Не реветь. Хорошо, что есть академический отпуск, благодаря которому у меня появилась передышка с нависающими над головой проблемами.

Мой дом — моя крепость. Единственное место, где я была собой. Каждый коврик, ваза или просто стакан для щёток были выбраны лично мной. Этот дом хранил моё тепло, но с этого дня всё будет иначе. Я пущу в свою кровать человека, которого приходится терпеть из-за контракта, я заставлю себя улыбаться при детях, я запру свою боль и страх за отца так глубоко, чтобы не дай бог ни Вовка, ни Лекса не почувствовали себя отрезанными от семьи. Особенно Вова, он так сильно любил отца… Я сжала руль и скрипнула зубами. Не реветь. Сейчас важны только они, вот вернётся мама, и можно будет приниматься за свою жизнь.

— Вов, отнеси свои вещи в гостевую и поищи в морозилке мороженое. — Я сбросила рюкзак на пол и устало выдохнула. Тяжёлая поездка.

Лекса проснулась полчаса назад и устроила истерику, отказываясь пить, есть и играть в погремушки. Только добравшись до ванной, я поняла в чём причина: грязный подгузник наполнил ванную ароматами, от которых скрутило живот.

Боже, и почему младенцы бабочками не какают.

— А мясо? — Вова зажал нос двумя пальцами и отправил грязную бомбу в корзину.

— Продукты надо покупать, так что нам всё равно есть нечего. В этом доме не одно поколение мышей сдохло от голода. Слава богу, что у Лексы есть запасы. Ты знаешь как разводить питание? — Я повертела в руках банку, ища инструкцию.

— Лиз. — В кухню заглянул Кейн. — А куда манеж-то ставить?

— В спальню неси, — отмахнулась я. — Там самая большая комната.

— Э… ты уверена? Может, поселим твою сестру в комнату напротив?

— Нет. Я никогда не занималась детьми, боюсь, что ночью даже не проснусь, если она начнёт плакать где-то там. Так что ставь в спальню.

— А рация или как там называется эта приблуда? — с надеждой спросил он.

— Это радионяня, — процедил Вова, стараясь не смотреть на Кейна.

— Да плевать. Главное, что она есть. Так что нефига ей спать с нами, будет в комнате напротив.

Округлив глаза, я встряхнула сползающую с локтя Лексу и повернулась.

— Что ты сказал?! — переспросил Вовка медленно зверея.

— Я сказал, что твоей сестре не место в комнате молодожёнов, — с расстановкой повторил мерзавец.

— Вова. — Я уставилась на Кейна и протянула малявку в сторону брата. — Возьми Алексу и посиди с ней в зале, там телек есть. Дай ей этот пакетик с пюре.

— А ты что?

— А мне тут надо с мужем поговорить…

— Но я боюсь её на руки брать.

— Вон там ходунки стоят. — Я ткнула пальцем в сторону коридора. — Давай их сюда.

Говорила я быстро,