Семнадцать белых роз - Кристин Лестер

— Ну-ка давай подумаем, что мы имеем, — сосредоточенно сказала Валентина, измеряя шагами комнату.

— Мы имеем много неприятностей, — всхлипнула Элли.

— Неприятность у нас одна: ты влюбилась в Майка. С чем тебя и поздравляю.

— Спасибо.

— Теперь давай по порядку. — Валентина остановилась перед ней, словно учитель, который хочет поставить перед учеником задачку на сообразительность. — Давай просто представим, что ты сошлась с Майком… Представила?

— О-о-о! — Элли прикрыла глаза ладонью.

— Это «о-о-о» ты можешь представлять и без моего участия. Например, ночью. А меня волнует совсем другая сторона ваших отношений. Где вы будете жить?

— Я собираюсь покупать квартиру.

— Допустим, тебе хватит этого миллиона на симпатичную квартирку в центре. А дальше?

— Квартирку я найду подешевле. Не обязательно в Манхеттене.

— Хорошо. НА ЧТО вы будете жить?

— Мы заработаем.

— Известный ответ. Слушай, у меня тут тоже на прошлой неделе появился один деятель, который предлагал мне малогабаритный рай на окраине. Ему гордость, видите ли, не позволяет жить в моей квартире. Буду, говорит, зарабатывать сам, поднимусь… ну, как обычно.

— И что же ты?

— Выгнала. Не позволяет, говорю, не живи. Ну… пару раз он тут ночевал, конечно. Гордость позволяла спать со мной в моей квартире, потому что до его норы — такси дорогое.

— Ужас!

— Вот! Вот, Элли, в чем дело: ужас. Ты испытаешь ужас, когда поймешь, что ваша любовь и страсть разбивается о бедность.

— Он неплохо зарабатывает, между прочим. И живет в своей квартире в довольно приличном квартале!

— Я знаю. Но мама с папой купили им эту игрушку, одну на двоих с Джимом! Куда ты денешь братца? Выселишь? И что-то мне подсказывает, что мама с папой не обрадуются, когда узнают, что Майк сошелся с женщиной, которая на пять лет старше. Кстати, а что думает по этому поводу Джим?

— Не знаю, но мне почему-то страшно с ним встречаться. Наверное, он не одобрит нас.

— Ясное дело. Вам-то хорошо, а он лишний. Запомни: близнецы, если только они не разнополые, с трудом отделяются друг от друга и оч-чень сильно ревнуют, когда у кого-то из них случается личная жизнь, а у другого — нет. Таков закон природы, Элли. Кстати, кто у него родители?

— У них, по-моему, какие-то магазины. Но они не очень богатые, а так, средний слой… Содержать сыновей, в общем-то, хватает.

— Вот. Его родители содержат! А сам он…

Элли пожала плечами:

— У них с Джимом просто запросы невелики. Как и у всех сельских жителей, которые попали в мегаполис.

— Не забывай, что Генри тоже родился сельским жителем. И что?

Перед глазами Элли вдруг живо встала картина: она и Генри стоят в дверях ее номера. Он разочарованно разводит руками и говорит: «Папа хотел сделать из меня морского офицера. А видите, что получилось?».

Генри… Элли вздохнула, пытаясь определить, какое чувство испытывает к нему. Получалось что-то вроде сестринской нежности. То же самое она когда-то испытывала и к близнецам. Однако…

— Однако кое-какие деньги у Майка есть, — резюмировала Валентина. — Хотя бы родительские. И тебя это утешает.

— Вот именно. Значит, бедности уже не будет!

— Значит, будут проблемы с мамашей. Элли, это ужасно: проблемы с родственниками мужа. Из-за этого я дважды не вышла замуж! Уж лучше одной, поверь мне. И Майку будет не сладко. А Джим просто начнет беситься…

— Да почему ты так уверена, что все будет плохо?! Я один раз виделась с его родителями, мне показалось, что они очень милые люди.

Валентина закатила глаза и молча махнула рукой. Элли задумалась.

— Что же, они никогда не женятся?

— Почему же, женятся, но на девушках-близнецах. — Подруга рассмеялась. — Это был бы лучший вариант. А ты… понимаешь, у вас была такая идиллия, не отягощенная личными симпатиями. Джима это устраивало, тебя тоже. А Майка — нет. И тогда он взял и эту идиллию разрушил, снес тебе «крышу», разозлил Джима. А виноватым, в результате, знаешь, кто окажется?

— Я.

— Точно! Кое-что ты понимаешь. Значит, не все еще потеряно. Поехали дальше… Теперь Генри. — Подруга сладко вздохнула.

— А что Генри? Он не предлагал мне руку и сердце. Просто предложил жить вместе.

— О!!! — Валентина откинулась на диване. — Я никогда не пойму эту сумасшедшую девчонку! Ей ТАКОЙ человек преподносит себя на блюдечке, а она еще думает! На твоем месте любая другая… А! — Валентина обреченно махнула рукой. — Что с тебя взять! Ты всегда казалась такой непонятной тихоней. А на самом деле…

— Генри я очень уважаю. Я его… ценю, как друга. Ну… мы поцеловались пару раз.

— Пару раз?! Ух ты! — вырвалось у Валентины. — И ты мне ничего не сказала! Ты почему-то никогда ничего не рассказываешь… Слушай, раз он итальянец, уступи его мне. Ему должны нравиться такие, как я.

— Не отвлекайся. Ты, кажется, пыталась доказать, что Майк мне не нужен, а предложение Генри как нельзя более заманчиво.

— Ну.

— А зачем тогда я буду тебе его дарить?

— Так я ж пошутила.

— Насчет того, что мне нужно принять его предложение?

Валентина засмеялась.

— Когда он поймет, кто из нас двоих настоящий клад… Но-но! Не надо на меня замахиваться!.. Итак, успокойся, мы говорим о Генри.

— Валентина… Я вот тут подумала. Понимаешь, мы с ним странно встретились, провели странные три дня вместе. Сида он у меня просит, кстати, до сих пор.

Подруги синхронно повернули головы и посмотрели на корзинку, где безмятежно спал щенок. С тех пор, как он попал в грозу, с тех пор, как Элли забрала его из одинокого собачьего «люкса», и с тех пор, как его разлучили с Генри, Сид стал странно себя вести. Он стал гораздо более спокойным, но при этом каким-то задумчивым и грустным. Только общество Генри могло снова вызвать в нем прежние привычки.

— Ну и отдай. Хотя я лично к нему уже привыкла.

— У собаки должен быть один хозяин. Сейчас он видит тебя рядом со мной, потом на твоем месте будет Майк…

— Элли! Хватит мечтать. Это очень спорный момент: будет ли? Дело в том, что Майк тоже непростой парень. И его придется долго уговаривать, чтобы он перестал дуться и ревновать.