Надежды большого города - Луанн Райс

На первых полосах обеих нью-йоркских бульварных газет были помещены сообщения об одном и том же происшествии. Заголовок в «Пост» гласил: «Гринч наносит удар в Челси!», а в «Дейли Ньюс» — «Ограбление на Девятой авеню». Фотографии представляли Кристи, безучастно смотревшего мимо камер: резкий профиль, в голубых глазах застыло выражение потери, безнадежной отцовской любви. В правом верхнем углу была напечатана прошлогодняя школьная фотография Дэнни.

Кэтрин и Лиззи читали газеты, сидя в «Помешанном». Обе газеты сообщали о краже и кратко излагали прошлогоднюю историю: арест Кристи за нападение на сына, побег Дэнни, снятие всех обвинений. В «Пост» часть полосы была посвящена сбежавшим подросткам, а «Дейли Ньюс» использовала историю Дэнни в качестве первого репортажа из серии о бездомных.

— Они делают из него чудовище, — сказала Кэтрин, читая о Кристи. — Как будто в последний год он бил своего сына и заботился только о деньгах. Послушай вот это: «Дэниел Бирн, семнадцать лет, сбежал двадцать седьмого декабря прошлого года. Каждый год за месяц до Рождества он оставлял школу, чтобы работать в палатке своего отца по продаже рождественских деревьев на Девятой авеню в Челси. Продавцы деревьев в Нью-Йорке работают очень усердно, чтобы за месяц получить годовой заработок, и жители соседних домов заявляют, что видели, как иногда мальчик работал до полуночи».

Она покачала головой. Чтение продолжила Лиззи: «Администрация средней школы Северного Бретона отказалась прокомментировать ситуацию. Но Джей Леклер, одноклассник Дэниела, сказал: „Конечно, родители забирают детей из школы. Учителя позволяют потом наверстать упущенное. Но после лесных пожаров Дэнни очень отстал. Мы все отстали в тот год. Но Дэнни способный. По крайней мере был. Мы не знаем, что случилось с ним в Нью-Йорке. Мы все думали, что он станет метеорологом. У него был целый план, как предупреждать пожары и бури, чтобы помочь тем, кто выращивает деревья. Но теперь, наверно, этого не произойдет, ведь он пропал“.

— Так в этом заключался его план? — спросила Кэтрин.

— Не обращай внимания, — сказала Лиззи, подняв бровь и отодвинув газеты в сторону. — Расскажи мне, что случилось с Кристи.

Кэтрин сжалась. Она посмотрела на фотографии в газетах. На напряженное лицо Кристи было страшно смотреть.

— Я рассказала ему.

— Что именно?

— Что мы помогали Дэнни, чем могли. Он увидел твою вышивку на шляпе Дэнни.

— Он разозлился?

— Он был зол, грустен, расстроен — все сразу. Я просто… — хотела продолжить Кэтрин. Лиззи отбросила газеты, но Кэтрин снова пододвинула их к себе и разгладила, чтобы видеть фотографию Кристи. Она пристально вглядывалась в его лицо.

— Мне бы не хотелось причинить ему страданий.

— Ты не можешь контролировать поступки и желания Дэнни, — возразила Лиззи. — Это его семья, его дело.

Кэтрин подняла глаза:

— Ты бы видела, как он был потрясен, когда я все ему сказала. Он доверял мне.

— Дэнни тоже, — заметила Лиззи.

— Почему же у двух людей, испытывающих одни и те же чувства по отношению друг к другу, такие несовместимые намерения?

— Ты имеешь в виду Кристи и Дэнни?

Кэтрин кивнула, покраснев. Кого же еще она могла иметь в виду?

— Такое постоянно случается в семьях, — сказала Лиззи. — У нас с Люси такое по двенадцать раз на дню. Я готовлю овсянку, а ей хочется хлопьев. Она собирается надеть голубые носки, а я забываю их постирать. Она желает пойти в парк, а мне хочется взять попкорн и посмотреть фильм. Один большой кошмар любви.

— Но тут тебе не овсянка и хлопья.

— Понимаю. Это будущее фермы. Это мальчик, сбежавший от отца. Это суровый, молчаливый фермер, которому необходимо поговорить с сыном. Повторяю: это случается во всех семьях, но по-разному.

— Почему во время Рождества всегда становится хуже? — спросила Кэтрин, уставившись на цветные огоньки, мигавшие вокруг зеркала, на ярко раскрашенного Санта-Клауса и рождественские ели, украшавшие окна закусочной.

— Потому что ставки повышаются, — сказала Лиззи.

— Ставки? Ты говоришь так, как будто речь идет об игре, где все делают ставки.

— Так оно и есть, — ответила Лиззи. — Мы ставим на любовь и счастье, на дорогих нам людей. Надеемся, что все в порядке, но когда человек, которого мы любим всем сердцем, нас предает, наши ставки потеряны. Возьми, к примеру, меня и отца Люси.

Кэтрин кивнула, сжав руку своей подруги. Лиззи влюбилась в человека, жившего по соседству, — Ричарда Торн-дайка, банкира с Уолл-стрит. Вдохновленная Брайаном, она открыла свое сердце этому деловому человеку. В то время он ремонтировал чердак на Четырнадцатой стрит, а разносторонняя Лиззи была его дизайнером. Он предложил ей создать апартаменты своей мечты, потому что она будет жить там вместе с ним. Охваченная страстью, Лиззи сделала для него все возможное. Она была на седьмом небе от счастья, когда забеременела. Но Ричард Торндайк не был; он попросил свою фирму о переводе его в лондонский офис. Он и сейчас был там.

— Господи, моя ставка, несомненно, оказалась бита, — сказала Лиззи. — Надо было просто сесть на автобус до Атлантик-Сити и поставить все, что у меня было на счастливые семерки. Конечно, мне повезло с Люси.