Здравствуй, счастье - Сандра Мартон

В камине резко треснуло полено, и она, вздрогнув, подняла голову. Ее взгляд упал на сидящего рядом Эдварда: он откинул голову на покатую спинку стула, закрыл глаза и расслабленно опустил руки на подлокотники.

Каким же он выглядел усталым! Под его глазами проступили синяки, щеки впали. Рот скорбно искривился.

Да и сама Оливия тоже устала, – день был насыщенным. И трудным. Они ехали обратно в полном молчании. К тому моменту, когда они подъезжали к Манхэттену, Оливия уже начала считать минуты, мечтая побыстрее попасть в свою квартиру и остаться одной.

Но Эдвард направил автомобиль дальше к реке, на восток, по направлению к Саттон-Плейс, и только когда он припарковал автомобиль и выключил мотор, она поняла, где они оказались. Оливия повернулась к Эдварду.

– Зачем мы тут? – возмущенно спросила она. Он холодно улыбнулся.

– Я подумал, может быть, стоило поискать кое-какую ерунду, которую ты спрятала в своих милых тайничках?

– Моих милых…

– Пойдем, дорогая. – Эдвард отстегнул ремень безопасности и потянулся к ручке дверцы. – Мы быстренько посмотрим и…

– Я не хочу заходить туда, – торопливо сказала она.

– Ты что, боишься фоторепортеров? Не бойся. Пресса сделала тут свое дело еще неделю назад.

Оливия отвернулась и уставилась в лобовое стекло.

– Я хочу домой.

– Что, эта квартира напоминает тебе о том, что ты потеряла? – Он схватил ее за запястье. – Посмотри на меня, черт возьми!

– Не угрожай мне, Эдвард. Я этого не люблю.

– Уверен, что не любишь. Старый Чарли был именно тем человеком, который тебе нужен, он почитал за счастье оплачивать все твои счета, зная, что ты ждешь его в постели, сгорая от страсти и нетерпения.

Лицо Эдварда приблизилось к ней.

– Интересно, какой ты тогда бывала? – Его взгляд скользнул по ее лицу и остановился на полуоткрытых губах. – А издавала ты те нежные звуки, которые сводят мужчину с ума? Так, как ты это делаешь, когда я занимаюсь с тобой любовью?

– Ты никогда не занимался любовью со…

– Нет, – ответил он, и неожиданно голос Эдварда стал нежным и полным обещаний, а не злости. Его рука уже иначе сжимала ее руку. Оливия почувствовала, что он гладит ее запястье большим пальцем. – Не занимался. Но буду.

Их глаза встретились.

– И ты знаешь, что буду.

Оливия ощущала дыхание Эдварда, видела, как бьется жилка на его виске, и знала, что достаточно ей лишь прошептать его имя, как его губы прильнут к ее.

Эдвард отстранился, резко отвернулся и крепко обхватил руль автомобиля.

Оливия зажала руки коленями. Они дрожали, и она покрепче сцепила пальцы.

– Это здесь вы достали бумаги, которые хотели мне показать?

Он кивнул, выруливая на дорогу, запруженную машинами.

– Да, кое-какие. Сегодня вечером я пришлю за тобой такси. Будь готова к семи часам.

Она взглянула на его строгий, жесткий профиль, тяжелую челюсть, прямой нос и вдруг почувствовала, что ни за что на свете не надо было соглашаться на встречу с ним сегодня вечером и вообще заключать с ним эту сделку.

Но отказываться было уже поздно. Эдвард все равно не отпустил бы ее. Все, что ей оставалось, – это потешить свое самолюбие.

– В семь неудобно, – холодно возразила Оливия. – Давайте на полчаса позже. И спасибо за заботу, но такси я возьму сама.

На минуту воцарилось молчание, и вдруг, к ее удивлению, Эдвард рассмеялся.

– Только не опаздывай, дорогая, – сказал он. – Не люблю, когда мои женщины заставляют меня ждать.

Оливия с трудом удержалась, чтобы не ответить ему, что она не входит в число его женщин. Но она понимала, что такое заявление чревато очередной ссорой.

Конечно, она не могла угадать, в каком настроении будет Эдвард через несколько часов, когда встретит ее у себя дома. Однако с той минуты, как Оливия вошла к нему, он вел себя безупречно.

И сейчас она смотрела на него. Ему нужна от нее информация, и он не собирается ее оскорблять. Оливия вздохнула, взглянув на бумаги, которые валялись на полу рядом с ней. Но все это ни к чему. Она внимательно проглядела каждую гостиничную квитанцию, каждый счет из ресторана, но так и не нашла ничего, что могло бы ей подсказать, куда делась Риа.

– Не везет.

Она подняла голову. Эдвард наблюдал за ней, но лицо его было безучастным. Она покачала головой:

– Ничего. Я дважды просмотрела весь этот хлам, на всякий случай, но не могу вспомнить, чтобы Риа упоминала хотя бы одно из этих мест.

– Ты уверена?

– Настолько, насколько это возможно.

– То есть?

Оливия выпрямилась в кресле и запустила обе руки себе в волосы, разделяя пальцами темные пряди.

– То есть я не записывала наши с ней разговоры.

– И ни одно название ни о чем не говорит?

– Ни одно. – Девушка увидела, как Эдвард встал и подошел к камину. – Что с вами, Эдвард? Неужели вы думаете, что я лгу?

Он пожал плечами, вороша кочергой поленья.

– Я этого не говорил.

– Нет. Не говорили. Но, судя по выражению вашего лица…

Он наклонился и перевернул одно полено. Сноп искр устремился вверх и исчез в дымоходе.

– Куда же он в таком случае вас водил?

– Не понимаю.

– Это простой вопрос, Оливия. – Эдвард поставил на место кочергу и повернулся к ней. Его лицо уже не было озабоченным – оно стало злобным. – Были же у вас какие-то местечки, куда вы ходили вместе? Какие-нибудь гостиницы или тайные гнездышки… Что ты делаешь?

– Я собираюсь домой, – холодно сказала Оливия. – Это был длинный день, и я страшно устала.

– Я не собирался совать нос…

– Нет. Но вы собирались оскорбить меня, – она пристально посмотрела на него. – И вам это удалось.

Эдвард сделал руками виноватый жест.

– Я только имел в виду, что, может быть, он и Риа водил туда, куда водил тебя.

– Уверена, что так и было, – ответила Оливия уже совсем ледяным тоном. После минутной паузы она одарила его сухой улыбкой:

– К примеру, тот ресторан в Вилладже, на который указывал «Чаттербокс», был постоянным местом наших многочисленных встреч. Там подавали жуткую сицилийскую пиццу, а Риа обожает пиццу.

Оливия поднялась.

– Так что держу пари, что именно туда он ее и водил.

Эдвард встретил ее взгляд абсолютно невозмутимо:

– Несомненно. Значит, ты предполагаешь, что Риа прячется в бочке с острым соусом.