Брак не по любви - Ким Лоренс

Она быстро поднялась на ноги.

— Нам необходим свет! — произнесла она дрожащим голосом. — Сейчас, как никогда, я боюсь остаться в темноте!

В данный момент Дервла боялась того, что ребенок родится в горах, в антисанитарных условиях и без врачебной помощи. Так же быстро, как и появился, прилив энергии улетучился. Подняв ослабевшую руку к голове, она опустилась на стул, видя, что Джанфранко внимательно наблюдает за ней.

— Неужели ты действительно боишься? — удивился он.

— Нам нужен свет!!!

Джанфранко редко встречал людей, способных посмотреть ему прямо в глаза и сказать, что мистер Бруни поступает неверно. Он улыбнулся и упрекнул Дервлу:

— Ты постоянно пытаешься осадить меня с тех пор, как мы встретились.

Понимая, что слишком эмоционально реагирует на происходящее, Дервла опустила глаза, дабы Джанфранко не видел ее взгляда.

— Мне это удается с переменным успехом, — проворчала она.

— Это зависит от того, при каких обстоятельствах ты пытаешься поставить меня на место.

Если бы год назад кто-нибудь сказал Джанфранко, что его сердцем всецело овладеет женщина, он рассмеялся бы или отправил бы человека, сделавшего такое предположение, к психиатру. И вот теперь Джанфранко Бруни, который всегда отличался красноречием, с трудом подбирает слова, чтобы объясниться со своей женой.

— Не беспокойся, где-то здесь есть факел, — сказал Джанфранко.

— Факел? — с горечью повторила она. — Почему ты раньше об этом не сказал? Здорово! У нас есть факел… наши проблемы решены.

Дервла подумала, что сейчас ей лучше всего держать язык за зубами и воздержаться от комментариев. Она была напугана, но пусть Джанфранко лучше решит, что она просто устала и пребывает в мрачном расположении духа.

— Слушай, — тихо произнесла она, — мне жаль, что я доставила тебе столько хлопот.

Джанфранко медленно повернул к ней голову. Дервла посмотрела на мужа в упор, не в силах понять выражения его лица, а также странного блеска в его глазах. Джанфранко будто застыл на месте. Он по-прежнему держал в руке полено, которое собирался положить в огонь.

— Ты доставила мне хлопоты?.. — эхом отозвался он. Его голос тоже казался странным. Дервла никогда прежде не видела Джанфранко таким.

Она кивнула и решила, что, хотя извиняться и поздно, следует сказать все, что она думает. Иначе просто нельзя.

— Я знаю, что причинила тебе неудобства. Испортила тебе день и заставила приехать сюда. Мне жаль…

Джанфранко потер лоб и пробормотал:

— И она говорит это мне… Матерь Божья!

Он наклонил голову и потер ладонью свой заросший темной щетиной подбородок.

Наступило молчание. Был слышен только стук дождя об оконное стекло и потрескивание поленьев в камине.

— Мне в самом деле жаль, Джанфранко, — произнесла она.

Услышав виноватый голос Дервлы, Джанфранко поднял на нее глаза. Он посмотрел на жену прожигающим взглядом и заговорил низким голосом:

— Сегодня, дьявол побери, я весь день только и думал о том, что ты лежишь где-нибудь, тебе плохо и ты нуждаешься в моей помощи. — Он потер глаза, будто желая изгнать из памяти мучившие его ужасные образы. — Я отдал бы все на свете только ради того, чтобы увидеть тебя невредимой. — Он протянул дрожащую руку и коснулся ладонью живота Дервлы. — Увидеть тебя и нашего ребенка.

Дервла, будто во сне, смотрел на его смуглые пальцы. Его слова звенели у нее в ушах. Сердце было готово вырваться из груди.

Она все еще не верила услышанному. Неужели Джанфранко в самом деле сказал ей это?

Он, вероятно, имел в виду нечто иное. Она коснулась ладонью его руки. Ей ли не знать, что Джанфранко не привык говорить для красного словца. Сказанное им — правда.

В чем же дело?

Джанфранко слишком молод, чтобы переживать кризис среднего возраста, меняющий характер людей. Или совместная жизнь с Дервлой изменила его нрав?

Прежде чем ты сделаешь или скажешь что-то глупое, сказала себе Дервла, вспомни, как он заявлял о своем желании сделать тебя своей содержанкой. А вместо этого получил жену и ребенка, чего никак не предполагал…

Она смотрела на его смуглые пальцы и чувствовала тепло его руки через тонкую влажную ткань платья. Дервлу переполняли эмоции. К глазам подступили слезы.

Дервла не смела пошевелиться, боясь нарушить очарование момента.

— Ты не хотел, чтобы у нас был ребенок, — напомнила она мужу. — Я понимаю тебя, — поспешила она уверить его. — Ты чувствуешь, что вел себя несправедливо в отношении матери Альберто.

Джанфранко посмотрел на нее с удивлением.

— То, что я испытывал к Саре, не сравнится с тем чувством, которое я испытываю к тебе, — хмуро ответил он.

Дервла заставила себя улыбнуться, хотя ее душа разрывалась от боли.

— Я понимаю, — тихо сказала она ему. — Знаю, что ты любил ее больше всего на свете. Но я никогда и не пыталась соперничать с ней.

Джанфранко рассмеялся, отчего она в недоумении посмотрела на него.

— Я все время удивляюсь, что за мысли приходят тебе в голову, дорогая. — Он покачал головой. — Ты сама сделала такой вывод о Саре? Или тебе немного помогла прийти к такому выводу подруга Карла?

Дервла почувствовала, что обязана защитить Карлу от нападок Джанфранко.

— Карла не сказала мне ничего такого, что неизвестно остальным, — произнесла она. — Сказанное ею не представляет собой какой-то тайны. Я понимаю, что тебе очень неприятно говорить о прошлом.

— Ты ничего не понимаешь!

Услышав его резкий ответ, Дервла забеспокоилась.

— Ты думаешь, я неспособна понять и когда-либо испытать большую любовь? — спросила она. — Чувства есть не только у тебя. — Дервла коснулась рукой живота и всхлипнула.

— Я не говорил с тобой о Саре только потому, что щадил твои чувства. Мне самому неприятно вспоминать прошлое и свои ошибки. Кроме того, Альберто…

— Ошибки? — эхом отозвалась она, думая, что ослышалась.

— Я не считаю Альберто ошибкой, — поспешил уверить ее Джанфранко. — Хотя, если бы Сара поступила по-своему, Альберто не было бы.

— Она не хотела его рожать? — Дервла пыталась скрыть изумление, но не смогла. Что может быть лучше, чем родить ребенка от мужчины, которого любишь?

— Я убедил ее не делать аборт и выйти за меня замуж. — Он отвернулся, и Дервла не смогла увидеть выражения его лица. Затем он с грустью прибавил: — И этим подписал ей смертный приговор.

— О чем ты говоришь, Джанфранко? — Дервла коснулась плеча мужа и ощутила, как он напряжен.

— У Сары во время беременности развился диабет. Доктора сказали, что болезнь прекратится, как только родится ребенок.