Состояние - Питер - Ринат Валиуллин

– Hola amigos! Que tal? – начал я по обыкновению пару на следующее утро. Зрители вяло улыбнулись и молчаливо поздоровались в ответ. Рабочий день запомнился свежими булочками с корицей и хорошо сваренным кофе. Удивительное сочетание, настоящий секс для тех, у кого его не было этой ночью. У меня не было. После пар я позвонил своему другу-художнику, который творил в мастерской неподалеку от университета.

– Привет, Клим. Как ты?

– Работаю.

– На чай можно зайти?

– Заходи, если не будешь отвлекать меня от работы.

– Не буду. Купить что-нибудь к чаю?

– Возьми водки, все остальное есть.

Хорошо, когда у человека все есть. Я любил самодостаточных людей, да и сам старался быть таким. Но быть и стараться – понятия очень далекие друг от друга. Я еще не был.

– Если ты с натуры рисуешь, то я не буду мешать.

– Я в натуре… рисую. Один я, сам себе натура. Хорошо, что позвонил, мне как раз нужно твое участие или сочувствие, даже не знаю, как назвать.

– Хорошо, буду минут через сорок.

– Давай, жду.

Всегда приятно иметь друга, который живет в центре города или хотя бы работает, что, в общем, для счастливых людей является одним и тем же. В частности, для Клима. Я шел к нему за куском своего счастья вдоль старинных домов – особняков, выдержанных в коричнево-серых тонах XIX века, выдержанных словно хороший коньяк, которым можно было наслаждаться бесконечно, стоило только внимательнее присмотреться к видавшему виды кирпичу. Фактура – вот что отвечало за привлекательность города, вот что цепляло взгляд, который норовил подняться выше, под крышу, к забытым статуям, запылившимся ангелам, беззубым демонам. Сторожилы взирали на нашу суету спокойно. Я прошел стеной Инженерного замка и вышел к Кленовой аллее, там, у памятника Петру Первому группа туристов обступила гида, я незаметно тоже примкнул к собранию. На повестке дня стоял Инженерный Замок.

– Здание возведено на месте Летнего дворца Елизаветы Петровны, где 20 сентября 1754 года великая княгиня Екатерина Алексеевна родила великого князя Павла Петровича. – Женщина небольшого росточка, видимо, только что начала лекцию.

«И где во время переворота 1762 года была провозглашена императрицей его мать», – дополнил мысленно я про себя.

– Замок был построен за четыре года, его первый камень заложен 25 февраля 1797 года.

«26-го», – поправил я гида снова.

– Своим названием Михайловский замок обязан находящемуся в нем храму Михаила Архангела, покровителя дома Романовых, и причуде Павла Первого, называть все свои дворцы «замками»; второе имя – «Инженерный» произошло от находившегося там с 1819 года Главного Инженерного Училища, – продолжала настойчиво женщина. Гости города внимали, кто сонно, кто внимательно, кто на трезвую голову, кто на больную.

«Могла бы упомянуть, что Михайловский замок – единственный известный случай в истории русского зодчества, когда светское архитектурное сооружение названо в честь святого», – заметил я со знанием дела. Потом отвлекся на памятник Петру Первому. «Прадеду правнук» – гласила надпись. Я обошел вокруг мраморный камень, присматриваясь к его шероховатостям, и снова уткнулся в туристов.

– Другая, более известная легенда гласит, что призрак убитого заговорщиками императора не смог покинуть место своей смерти. Светящуюся фигуру стали наблюдать по ночам солдаты столичного гарнизона и прохожие, – оживила впавших в летаргию слушателей.

«Правильно, надо их будить. Какие замки без призраков», – похвалил я про себя гида. Та будто услышала и улыбнулась мне.

– Образ призрака был создан старшими кадетами Инженерного училища, жившими в Михайловском замке, для запугивания младших.

– Бабайка! – крикнул кто-то из толпы.

– Можно и так сказать. А теперь, господа, пройдемте внутрь замка, – стала она осматриваться, чтобы никого не забыть на улице.

– Молодой человек, вы с нами? – обратилась она ко мне.

– Не думаю. А это вы призрака заказывали?

Собрание рассмеялось.

– Он уже ждет вас внутри.

– Товарищи, господа, поторопимся, призраки ждать не любят, – внезапно вспыхнуло чувство юмора у гида.

Дальше по Кленовой аллее, в сторону Дома кино, к мастерской. Скоро я оказался во дворе, в котором она находилась.

* * *

Мастерская располагалась на седьмом этаже дома-колодца. Дом был старый и без лифта. Я поднимался медленно и заглянул в колодец уже в самом конце пути. Высота опьяняла. Плюнул в глубину, назло народной мудрости. Слюна плюхнулась в темной бездне первого этажа. В этот же момент открылась дверь, и меня встретило большое доброе тело моего друга. Мы обнялись, я вошел первый. В мастерской было накурено, радио играло «Дым над водой». Клим к моему приходу уже заварил чай. На маленьком столике перед диваном стояли мокрые, но чистые чашки.