Дракула, любовь моя - Сири Джеймс

— Завтра?

Меня охватило жестокое разочарование. Разумеется, я понимала разумность его слов, сама во время путешествия размышляла о тратах и приличиях. Даже старый мистер Хокинс намекнул в своем письме, что неплохо бы нам пожениться прямо здесь. Однако я не ожидала, что это случится так скоро. Я часто представляла свою свадьбу — не в восторженном сне во время поездки на поезде, а наяву — и видела, как стою рядом с Джонатаном в прелестной старой церкви. Мне и в голову не приходило, что я проведу свою первую брачную ночь в больничной палате, у ложа мужчины, который слишком слаб и болен, чтобы стоять на ногах.

— Я понимаю, — сказал Джонатан. — Ты мечтала выйти замуж совсем иначе, но…

— Нет-нет, ты совершенно прав. Хватит ждать. — Я натянуто улыбнулась и постаралась бросить на Джонатана как можно более любящий взгляд. — Я с радостью выйду за тебя замуж, Джонатан Харкер, когда ты сочтешь нужным.

Ту ночь я провела в пустой комнате, любезно предоставленной сестрами. Утром Джонатан проснулся, и я сказала ему, что распоряжения насчет нашей свадьбы уже отданы.

— Дорогая, не подашь мне сюртук? — с улыбкой произнес Джонатан. — Он мне нужен.

Я сочла это странной просьбой со стороны человека, прикованного к постели, но попросила сестру Агату принести сюртук. Вскоре она вернулась и сказала:

— Вот все его вещи.

— Вот как? — Я удивленно уставилась на предметы, которые сиделка разложила на кровати: один-единственный костюм и тетрадь.

— Это все, что у него было с собой при поступлении, — ответила она, прежде чем покинуть комнату.

Джонатан уехал из дома с полным сундуком одежды, в том числе выходным костюмом и шляпой, которые пропали. Его бумажник тоже исчез вместе со всеми деньгами и моей фотографией, которую он всегда носил с собой. Что с ними стало? Однако я обещала ни о чем не расспрашивать, а потому молча стояла, пока Джонатан доставал из кармана маленькую коробочку. С ласковой улыбкой он протянул ее мне.

— Я знаю, как ты мечтала об обручальном кольце, дорогая, и не хочу, чтобы ты вышла замуж без него. Поэтому я дал сестре Агате небольшое поручение в день перед твоим приездом. Надеюсь, тебе понравится.

Я в изумлении открыла коробочку. На голубом бархате лежало обручальное кольцо из чистого золота, украшенное элегантной гравировкой.

— Ах! Какая прелесть! Но, Джонатан, как ты смог позволить себе подобную вещь? Только не говори, что купил кольцо на деньги, которые мистер Харкер прислал на оплату лечения!

— Вовсе нет, — загадочно улыбнулся он. — Я оплатил его из другого источника. Слава богу, мне хватило ума узнать размер много месяцев назад. Примерь, пожалуйста.

Я повиновалась. Кольцо сидело идеально и чудесно смотрелось на руке.

— Вижу, ты не хочешь рассказывать о своем источнике. Поскольку это подарок, быть по сему. Благодарю тебя, любимый, за то, что вспомнил о кольце. Это очень много для меня значит. — Я наклонилась, поцеловала его, затем сняла кольцо и убрала в коробочку. — Оставь его пока у себя, до церемонии.

Когда я подобрала сюртук и другие предметы одежды с намерением повесить их на спинку стула, мой взгляд упал на тетрадь, которая лежала рядом с Джонатаном на кровати.

— Это твой дневник? — спросила я.

— Да.

Я знала, что Джонатан собирался вести стенографические записи о своей поездке в Трансильванию, чтобы набить руку и отточить искусство скорописи, точно так же, как я в Уитби. Внезапно я осознала, что причины всех его несчастий могут быть изложены на страницах дневника. Осмелюсь ли я попросить у него разрешения взглянуть на них?

Должно быть, жених прочел мои мысли, поскольку его лицо омрачилось и он тихо произнес:

— Прости, но я хотел бы немного побыть один, если ты не против.

Я подошла к окну, молча уставилась на деревья, живописные угодья внизу и ощутила недовольство собой, поскольку не желала огорчать Джонатана. Наконец он подозвал меня обратно. С тетрадью в руках он произнес на редкость серьезно:

— Вильгельмина! — Джонатан назвал меня полным именем впервые с того дня, когда сделал мне предложение. — В этой тетради — рассказ о том, что случилось со мной в Трансильвании. Я использовал скоропись, как мы и собирались, но теперь опасаюсь, что это всего лишь бредни сумасшедшего. Я не хочу больше видеть этот дневник, желаю вернуться к привычной жизни, здесь и сейчас, взяв тебя в жены. Но… ты знаешь, как я отношусь к связи мужа и жены. Я не хочу, чтобы между нами оставались тайны и секреты. Потому в порыве откровенности прошу тебя взять эти записи. — С этими словами он вложил тетрадь в мои руки. — Сохрани ее. Ты можешь посмотреть, если хочешь, но не говори со мной о прочитанном. Давай навсегда оставим эту тему… Если только однажды некий священный долг не заставит меня вернуться к горьким часам, проведенным во сне или наяву, в здравом уме или бреду, которые описаны здесь. — Выбившись из сил, он упал на подушку.

— Твое желание — закон для меня, дорогой, — заверила я. — Я уберу тетрадь и прочту ее в должный срок или никогда. Главное, чтобы ты поправился.

Позже я завернула тетрадь в белую бумагу, перевязала лентой и запечатала сургучом, чтобы она служила явным и материальным знаком нашего доверия.

Мы поженились в тот же день. Церемония была короткой и торжественной. К счастью, из двух платьев, которые я захватила с собой, одно оказалось моим выходным, из расшитого черного шелка. Я с самого начала собиралась надеть его на свадьбу.

«Странно, — подумала я, глядя в зеркало, чтобы причесаться. — Тревожное толкование свадебного стихотворения, сделанное Люси, обернулось правдой. Против ее желания я выхожу замуж в черном, далеко от дома, как говорила подруга, навек потерявшись».

Я надела черные лайковые перчатки. Сестра Клара — еще одна милая, славная женщина — раздобыла фату, а добрая Агата принесла букетик разноцветных цветов, которые собрала в саду. Две сиделки стали нашими свидетельницами. Джонатан очнулся ото сна, когда все уже было готово. Я помогла ему сесть на кровати, опереться на подушки и заняла свое место у изголовья.

Когда капеллан встал перед нами, я невольно испытала легкую досаду при виде унылой обстановки. Джонатан с сожалением во взгляде сжал мою руку и сказал:

— Я знаю, что не о такой свадьбе ты мечтала, Мина, но надеюсь когда-нибудь все возместить.

— Я выхожу замуж за тебя, дорогой, остальное неважно, — искренне ответила я.

Я сознавала, что принимаю на себя всю полноту ответственности. Мне предстояло стать женой Джонатана. До конца своих дней я буду принадлежать ему и никому больше. Ничего другого я не желала и была счастлива. Все же, пока капеллан проводил церемонию, мои мысли унеслись в другое место и время — в танцевальный павильон Уитби, к блаженным часам в объятиях мистера Вагнера. Я вспомнила, как ощущала всю полноту жизни в его обществе, млела под восхищенным взглядом. Интересно, каково было бы стоять у алтаря рядом с ним… быть его невестой? Подобные мысли вызвали такой приступ вины, что у меня перехватило дыхание, а лицо раскраснелось от жара. Очнувшись от грез, я услышала слова священника: