Света белого не видно - Марина Иванова

Катя быстро помыла все чашки после гостей, убрала у себя в подсобке, перевернула табличку с надписью – «Закрыто» и побежала за детьми в детский сад.

Настя иногда ходила на занятия по вокалу и не могла забрать младших сестричек из садика. Они с Катей заранее договаривались, кто идет за детьми по составленному накануне расписанию. Вообще Настя была большая умница. Она занималась хореографией и вокалом. Везде находила бесплатные кружки и записывалась на них. Энергии в ней было столько, сколько и у мамы – неиссякаемое количество. Она мечтала быстрее вырасти, чтобы помогать маме. Казалось, Настя одна понимала, как маме тяжело и помогала ей по хозяйству, она очень рано стала взрослой.

Соседка Маша тоже поддерживала Катю, иногда ходила за детьми в детский сад, иногда забирала их к себе, чтобы они поиграли с ее детьми. Она помогала Кате, как могла. Новый дом, который Катя приобрела, ей тоже очень нравился. Хотя странное дело, он стоял на углу улицы и все его называли, – «Ведьмин дом». Катя сама удивлялась, отчего этот дом так называют. Ходили слухи, что он несчастливый. Бывает, что дом построен на грязном месте, на котором кого-то убили или захоронили. А бывает, что дом грязный из-за того, что в нем жил какой-нибудь колдун. Всякие страшные истории ходили про этот дом из одного двора в другой. Но Катя смеялась и никому не верила.

Знакомые продолжали ей напоминать, что дом невезучий еще чаще, после того, как ее муж повесился в этом доме. Они считали, что это неслучайно. Они сообщили, что до него в этом доме вымерли полностью четыре семьи.

– Маша, а ты не знаешь, кто в этом доме жил до меня? – спрашивала Катя, дошивая очередную штору.

Они в каждую комнату, по мере поступления свободных денежных средств, покупали тюль для штор и шили портьеры. Оставалась еще одна комната с открытыми окнами. И дом был бы самым красивым в округе. Во всяком случае, – на окнах были бы самые красивые шторы.

– До тебя здесь жили очень хорошие люди, но как-то так получилось, что сын внезапно заболел и умер. Мама не выдержала и тоже скончалась прямо на похоронах, а вот муж в другом городе, будучи в командировке, в туалете скончался от инфаркта при странных обстоятельствах. Говорят, его кто-то там напугал.

– Странно, мне на рынке сказали, что дом проклят.

– Не обращай внимания, на рынке собирают сплетни со всего города. Мне тоже принесли «Благую весть», что муж мне изменяет, представляешь, письмо открытое подсунули прямо в Благовещенье и почерк мужа подделали, якобы он пишет письмо своей любовнице, как он сильно ее любит.

– Кошмар, вот люди! А ведь если бы на самом деле была эта любовница, поверь мне, она сама заявилась бы к тебе с дележом имущества, – засмеялась Катя. – А так они просто хотели тебя добить. Им же не нравится, что ты не умерла, как мужа посадили, а ходишь цветущей красавицей, да еще и на работу в Ставрополе устроилась. Им бы хотелось, чтобы ты здесь сидела возле мэрии с протянутой рукой и просила подаяние.

– Да, это правда, хорошо, что Ставрополь всего в пяти километрах от нашего города. Там работы побольше, чем у нас. Меня сразу в редакцию взяли, там же никто не знает, что у меня муж бывший мэр, да еще в тюрьме сидит. Ничего я выкручусь, подниму детей одна, не пропадем!

– Ой, и не говори, мне тоже еще немного осталось выплатить за этот дом, и я буду свободна от долгов. Хоть бы не было очередного кризиса, дали бы вздохнуть. Но власть непредсказуема, не знаешь чего ждать.

От властей действительно ждать было нечего, они же далеко в Москве и ничего не знают о своих бедных людях в провинции, устраивают открытые столы, телевизионные прямые эфиры, выезжают на места послушать дифирамбы и знают прекрасно, что никто не говорит им правду. Кому она нужна, – эта правда? Чиновники во все времена были слабы на руку. Они брали взятки, закрывали на все глаза. Перед выборами, – для показухи, – сажали в тюрьму мелкую сошку, а крупных держали под домашним арестом, празднуя у них же очередной новый год.