Музыка ночи - Рут Уинд

Элли засмеялась.

— Ну конечно! Я об этом и не подумала. — Она выбралась из машины. — Спасибо.

— Послушай, Элли, — спокойно сказала Алиша. — Я не хочу вмешиваться в твои дела, но ты должна знать, что он не… то есть… он вроде как…

— Сумасшедший?

— Ну, это тоже, но я хотела сказать — игрок. — "Игрок!" Она давно не слышала этого слова.

— Не беспокойся, — с улыбкой ответила Элли, — я не ищу себе мужчину, а если бы даже искала, он не в моем вкусе.

— Хорошо. — Негритянка преувеличенно-облегченно вздохнула. — Как женщина, я должна была тебя предупредить.

Длинный выдался день. В домике Элли сбросила туфли и опустилась в кресло у стола, автоматически включив свой ноутбук. Потерла лодыжки, потом встала, чтобы покормить Эйприл. Собака растянулась у стены и практически не подавала никаких признаков жизни. Только когда хозяйка подошла, чтобы погладить ее, она открыла один глаз.

— Саша тебя совсем измотала, да?

Эйприл облизнулась, тихо простонала и снова заснула.

— Как я тебя понимаю! — сказала Элли, зевая. Захватив с собой стакан чаю, она вернулась к столу, чтобы проверить, нет ли в ее электронной почте посланий от агента или редактора. Ожидая, пока загрузятся файлы, она открыла записную книжку и осторожно достала снимки, позаимствованные из чемодана Роузмэри. Ее мать была так молода, что это казалось странным. "Но ведь, — подумала Элли, — она и умерла молодой". Ее мать не дожила до возраста теперешней Элли. Это была печальная мысль.

Когда сегодня утром она увидела на снимке хорошенькое, ясное личико и длинные рыжие волосы своей матери, горе словно пронзило ее. За все годы она ни разу не скучала по этой женщине, которая задумчиво смотрела на нее с фотографии. Почему же теперь?

Подавив эмоции, она записала те крохи информации, что получила от Роузмэри, Конни и Блю, и попыталась совместить лица и имена. Поскольку она взяла только те снимки, где была ее мать, то у нее отсутствовали портреты всех парней, но выделить Бобби Мейкписа с его бородкой, потом Маркуса и Джеймса оказалось легко. Оставались еще двое белых парней, один очень смуглый, с широкой улыбкой, а второй очень худой, с кривыми ногами любителя родео.

Элли поджала губы и взяла фото, где ее мать кому-то улыбалась — то ли Бобби, то ли еще кому-то за кадром, и мысленно взмолилась: "Не Бобби, Господи! Пожалуйста!"

По правде говоря, этот парень ей понравился. Его внешность очень напоминала внешность самой Дианы — рыжие волосы, молочно-белая ирландская кожа, очень синие глаза, солнечная улыбка и какая-то дерзкая сексуальность. Если он был ее отцом, то Элли тогда — генетический атавизм.

Смуглый парень похож больше. Кто он — тот самый Бинкл или звезда родео? Элли откинулась на спинку кресла, прикусив губу. Как она сможет собрать все факты без посторонней помощи? Она не хотела, чтобы кто-нибудь узнал о том, что она ищет своего отца. Что, если он семейный человек, чья жена не знает о его связях с проезжей девчонкой-хиппи? Что, если это окажется Бобби Мейкпис и сердце Конни будет разбито из-за измены тридцатилетней давности?

Нет, пока она будет делать, что возможно, сама. Ее компьютер подал сигнал, показывая, что пришло сообщение. Элли без большого интереса нажала на кнопку и снова уставилась на фотографии. Сигнал прозвучал почти немедленно, давая понять, что почта поступила.

В папке было только одно письмо, от доктора Лоуренса Рейнарда. С улыбкой она открыла его.

"Эй, дорогая, — писал он, — зачем тебе потребовалось это фото?"

"Попалась!" Элли попыталась придумать какую-нибудь отговорку, но не могла сочинить ничего правдоподобного. Внезапно решившись, она напечатала ответ: "Это личное, расскажу, когда смогу". Она нажала на клавишу, чтобы отослать сообщение, и положила ноги на стол, запоминая лица на фотографии, чтобы потом узнать их в ежегодниках в библиотеке.

Компьютер снова загудел, удивив ее. Послание от Блю. Улыбаясь, она открыла его. "Почему бы тебе не прийти попить со мной пива? Я собирался побуянить в чатах, но лучше поговорю с реальным человеком".

Элли заколебалась. Она не была уверена в том, что сможет оставаться равнодушной к его харизматической сексуальной привлекательности. "А ты прилично одет?" — наконец напечатала она. Ответ пришел немедленно: "Да, мэм. Застегнут на все пуговицы". Она хмыкнула. "Хорошо. Сейчас буду. И не спрашивай меня снова о снимке".