Одна лишь ты - Джастин Валенти

В одной комнате Дженнифер увидела диван и старомодный шкаф с выдвижными ящичками, а во второй — старый рояль, комод, стол, на котором лежала нотная тетрадь, несколько стульев, книжный шкаф, переносную стереосистему и деку — магнитофон без усилителя.

Подойдя к роялю, Дженнифер провела ладонью по его глянцевой поверхности, с которой кое-где облупилась краска.

— Какой знакомый инструмент, — удивилась она. — Похож на тот, что стоял в нашем студенческом зале. Помнишь?

— Конечно! И звучит примерно так же. Придется вызывать настройщика. — Патрик подсел к роялю и взял несколько аккордов. — А помнишь, как мы радовались, когда впервые наша музыка зазвучала на хорошем инструменте? Ладно, этот тоже сгодится на первое время.

И он начал играть фрагменты для нового спектакля, а Дженнифер прочитала отрывки из будущего текста. Но сегодня такой слаженной и дружной работы, как раньше, не получалось. И виной тому был холод в квартире. Хотя на Дженнифер были теплые шерстяные брюки, джемпер и кожаные ботинки, она не могла унять дрожь, а Патрик постоянно тер ладони, чтобы согреться.

— Надо поговорить с хозяином, чтобы лучше топили, — сказал Патрик. — Окна нашей студии выходят на север, и солнце редко сюда заглядывает.

Простодушные слова Патрика «мы» и «наши», произнесенные без задней мысли, взволновали Дженнифер. Они с Патриком уже много лет не могли сказать про себя «мы». Ибо давно уже существовали раздельно.

— Когда переезжают в новый дом, обычно первой впускают кошку, — улыбнулась Дженнифер. — Я сейчас чувствую себя такой кошкой.

— А разве это плохо? — рассмеялся Патрик. — Слушай, давай я сбегаю вниз и принесу горячий кофе!

— Может, отправимся в «Борджиа»? — неожиданно предложила Дженнифер.

Они пробыли в новой студии Патрика почти час, и ей не хотелось оставаться здесь — в холодном и пока малообжитом помещении.

На улице шел снег. Ожидая, пока Патрик сходит на цокольный этаж и договорится насчет отопления, Дженнифер смотрела на Хьюстон-стрит, которая в одну минуту из широкой серой асфальтированной дороги превратилась в белое снежное полотно. А машины вдруг показались Дженнифер игрушечными заводными белыми медведями. В се памяти всплыли поэтические строки, и через минуту она уже точно знала, как будет называться одна из будущих арий.

Дженнифер подбежала к чьей-то припаркованной машине, засыпанной снегом, и написала пальцем название арии. Что-то легкое ткнулось ей в спину. Она обернулась и увидела, что Патрик бросает в нее снежки.

— Берегись! — засмеявшись, громко крикнула Дженнифер. — Сейчас ты у меня получишь!

Слепив снежок, она швырнула его в Патрика.

— А ты, оказывается, хорошо владеешь обеими руками! — удивился Патрик. — Надо же!

Дженнифер снова кинула в него снежок и, не задумываясь, шутливо ответила:

— Одинаково хорошее владение обеими руками — большое преимущество и в любви, и на войне!

Мгновенно заметив двусмысленность фразы, она смутилась и вспыхнула.

— В таком случае я сдаюсь! — рассмеялся Патрик.

Дженнифер наклонилась, чтобы слепить еще один снежок, но Патрик вдруг подошел к ней и взял за руки.

— Я же сказал: сдаюсь, — тихо повторил он.

Дженнифер отвела взгляд.

— Хорошо, пусть будет ничья. Или… я даже готова признать тебя победителем.

Патрик постоял, держа ее за руки, потом отпустил и отошел. Дженнифер нервным жестом стряхнула снег с волос и, бросив быстрый взгляд на Патрика, увидела, что он покраснел. От холода? Заметив слова на заснеженном капоте машины, он громко и удивленно прочитал вслух: «Божественная, стань моей!»

Дженнифер потупилась и еле слышно пояснила:

— Это слова из будущей арии Париса. Он поет Елене…

— Я догадался. — Патрик задумчиво провел ладонью по лицу — так, словно хотел избавиться от наваждения. — Хорошие слова. Точные. Их можно будет использовать и в припеве. Замечательно.

Он взял Дженнифер за руку, и они молча направились в кафе «Борджиа». Неловкость и смущение, охватившие их, постепенно исчезли, и они начала спокойно и деловито обсуждать детали будущего спектакля.

Слушая Патрика и изредка вставляя слова, Дженнифер думала о том, что не следует искать в дружеском пожатии особый тайный смысл, а каждую фразу толковать как признание в любви. Они с Патриком — соавторы, творческие партнеры, только и всего.

В кафе «Борджиа» Дженнифер и Патрик сидели не долго. Охваченные вдохновением, они торопились записать свои идеи, поэтому вскоре вернулись в музыкальную студию, где работали весь день. Закончив, они очень удивились, что, оказывается, уже наступил вечер.

В семь часов Дженнифер попрощалась с Патриком и покинула студию. Она быстро шла к Астор-плейс, и настроение у нее было превосходное. Работа ладилась, давалась легко, и Дженнифер радостно думала о том, что поступила правильно, согласившись снова стать соавтором Патрика. Творческий союз Латтимора и Райленд принесет замечательные плоды, их мюзикл будет иметь шумный успех, и о них вновь заговорят как о перспективных, талантливых авторах.

По дороге к метро Дженнифер несколько раз останавливалась, торопливо доставала из сумочки блокнот и авторучку и записывала пришедшие на ум поэтические строки. Войдя в метро, она легко сбежала вниз по ступеням и весело рассмеялась. Прошлые обиды и разочарования теперь не имели для нее никакого значения. Тогда, восемь лет назад, она, Дженнифер Райленд, была неглупой, но наивной и не знающей жизни девушкой. С тех пор многое изменилось. Она повзрослела, набралась опыта, но от будущего, как и восемь лет назад, ожидала только хорошего. И верила, что ее надежды оправдаются.

* * *

Патрик задумчиво прохаживался по студии, вдыхая тонкий, едва уловимый аромат духов Дженнифер.

Как все необъяснимо, странно, непостижимо… Вновь видеть Дженнифер, но смотреть на нее совсем другими глазами. Притворяться бесстрастным, борясь с искушением обнять ее и прижаться к ее нежным губам. Следить за каждым движением, любоваться одухотворенным лицом, внимать голосу. Наблюдать, как легкий снежок припорошил пышные волосы Дженнифер. И все время помнить о том, как много лет назад, по совершенно необъяснимой причине, он, Патрик Латтимор, отказался от этой женщины, способной дать ему счастье. Глупец, он пренебрег ею, не ответил на искреннее и сильное чувство!

А эта шутливая игра в снежки… Как ему хотелось привлечь Дженни к себе и, замерев от восторга, держать ее в своих объятиях! «Божественная, стань моей!» Эти торжественные слова из будущего спектакля Дженнифер написала на засыпанной снегом машине. Почему именно в тот момент они пришли ей на ум?

Вечером, когда Патрик пешком возвращался из студии домой, не замечая ни снега, ни ледяного ветра, дувшего ему в лицо, эта строка все еще звучала в его ушах. Господи, как же избавиться от этого наваждения? Сделать так, чтобы его семья подружилась с четой де Пальма? Да, и чем скорее, тем лучше! Они должны дружить домами. Возможно, это поможет ему избавиться от постоянных мыслей о Дженнифер и о непростительных ошибках прошлого.