Розовый ручей - Линда Мэдл

Один из слуг, стоявших у ворот, дал им пакетик птичьего корма, и Нелли бросила горстку павлину.

Тот, не теряя царственного достоинства, распустив веером хвост, степенным шагом приблизился к ним, удивительное оперение так и сияло на солнце.

— Не сомневаюсь, он тоже из клана Кеннеров, — подражая светской манере, сказал Деймон.

Нелли рассмеялась.

— Как жаль, что у меня нет с собой ни альбома, ни карандаша. Он так и просится на бумагу.

Деймон обернулся к одному из слуг, которые всегда оказывались рядом, и велел немедленно принести все необходимое для рисования. Что и было сделано. Нелли тут же, без лишних слов, развязала ленты своей шляпки, сняла перчатки, села на скамейку, взяла альбом и начала наносить контуры павлина на бумагу.

Она чувствовала присутствие Деймона за спиной, наблюдающего за ее работой, но ей было все равно. Перед ней такая красивая птица, в руке — привычный угольный карандаш — именно то, что нужно. Она провела несколько уверенных линий, и на бумаге ожил павлин, чем-то похожий на светского щеголя.

Она знала: ее стиль отличается смелостью, энергичностью, то, что она делает, совсем не похоже на изысканно-утонченные рисунки тех, для которых пределом совершенства барышень были миленькие пейзажики и конфетные акварельки. Она же рисовала то, что видели ее глаза и диктовало сердце.

Деймон наклонился над плечом Нелли, чтобы лучше видеть ее работу.

— Нарисуйте оленя, — попросил он. — Вон там, видите? Белохвостая самка на берегу озера.

Нелли открыла следующую страницу альбома и снова стала чиркать угольным карандашом по бумаге, схватывая благородную позу оленихи, пьющей воду из озера. Она давно не рисовала и боялась, что это скажется на качестве ее работы, но рука и глаза не подвели. Олениха обрела свое подобие на бумаге.

— А вон, смотрите, пара голубей на ветке, — Деймон показал на дерево рядом с кустом камелии, позади павлина.

Нелли открыла еще одну страницу. Она то и дело вскидывала глаза вверх, но рука, казалось, работала совершенно независимо.

— Милая леди, — тихо, с оттенком благоговения произнес Деймон, — вы и в самом деле художница.

Она опять перевернула страницу и начала что-то рисовать, держа альбом так, чтобы он не мог видеть нового рисунка.

— Знаете, у меня весь день было странное чувство, будто вы от меня чего-то хотите. Какие-то вопросы хотите задать?

Деймон выпрямился и отступил назад.

— Зачем мне желать чего-то большего, чем удовольствия быть в вашем обществе?

— Так, не будем об этом. — Продолжая рисовать, она время от времени оглядывалась на него, изучая каждую линию сурового лица. — Тогда удовлетворите мое любопытство. Теперь, когда ваша тетя чувствует себя лучше, вы собираетесь уехать?

— Забавно, что вы об этом спрашиваете. Я ведь только что хотел задать вам тот же вопрос.

Нелли на мгновение оторвалась от работы, нахмурилась, а потом, даже не взглянув на него, вернулась к рисунку.

— Лично я уеду не раньше, чем ваша тетя уволит меня. Так как именно она вызвала меня в Роузвуд. А когда уедете вы?

— Я рад, что тетя Иззи поправляется, — сказал Деймон. — Но в Роузвуде накопились кое-какие дела, поэтому, прежде чем уехать, я должен буду ими заняться. Так что нам, наверное, предстоит еще несколько недель жить под одной крышей.

— Да, похоже на то. — Она подняла на него взгляд, надеясь при этом, что ей удалось скрыть свое разочарование.

Но, глядя ему в лицо, вдруг поняла, что в чем-то ошиблась. Очертания его рта, напряжение в сощуренных глазах — нет, все получилось как-то не так. Нелли с раздражением посмотрела на свою работу и стала большим пальцем стирать некоторые линии.

— Что вы делаете? — возмутился Деймон. — Дайте мне взглянуть, что вы там нарисовали.

— Я подправляю контуры. — Сделав еще несколько штрихов, она повернула к нему альбом. — Это вы. Ну как, похоже?

Он уставился на свой портрет. Нелли нарисовала жесткое лицо, затененное снизу короткой бородой и обрамленное слишком длинными волосами. Она изобразила его таким, каким увидела впервые, когда он ворвался в Роузвуд — грубый, неотесанный колонист, огромный, заросший щетиной, медвежьего вида мужчина, готовый в любую минуту дать отпор и не привыкший с ходу никому доверять.

Деймону портрет явно не понравился, он даже помрачнел. Нелли расстроилась и опустила глаза на свой рисунок.

— Я знаю, что-то здесь не так. Это не совсем вы.

Он покачал головой.

— Нет, вы все подметили очень точно.

— Нелли! Деймон! Что вы здесь сидите? — Через поляну к ним чуть ли не на крыльях летела Вэрина; ее пышные юбки скользили по траве, ленты шляпы развевались. Ее сопровождала стайка дам ее возраста. — Вы посмотрите, какой прекрасный сад! А зоопарк… О! Нелли, ты нарисовала портрет Деймона. Чудный! Можно я возьму его себе?

Деймон хотел было возразить, но Нелли вырвала лист из альбома и отдала его Вэрине прежде, чем он мог открыть рот.

— Конечно, пожалуйста, возьмите.

— Спасибо тебе, Нелли. — Вэрина подняла рисунок вверх, чтобы его увидели приятельницы. — Я должна показать это Иззи. Мы спешим переодеться для бала. А перед этим будет открыта статуя мистера Хайрама. Нелли, Иззи говорит, что ты тоже должна переодеться.

— Да, я иду. — Нелли поднялась с каменной скамьи, подобрав свои перчатки и шляпу.

Деймон взял альбом с рисунками и попросил слугу отнести его в карету Стерлингов. После чего он подал Нелли руку.

— Нам никак нельзя пропустить открытие скульптуры Хайрама.

— И особенно танцы, — добавила Нелли. — Вы же знаете, я люблю танцевать.

— Ах, вот как?

В его голосе звучало предостережение.

— Правда, люблю, и так как вы потратили целый день на то, чтобы отпугивать всех вероятных партнеров, на вас теперь падает обязанность стать моим кавалером. — Она усмехнулась, глядя ему в глаза и прекрасно сознавая, что выдает этим взглядом свою месть. — Я не отдам ни один танец мисс Алисе. Мы можем танцевать до дыр в этих ваших индейских сапогах.

Деймон улыбнулся в ответ.

— Должен признаться, такую цену я платить боюсь. Но понравится ли тете Иззи, если вы совсем выдохнетесь от танцев?

— О, не беспокойтесь, этого не случится, — заверила она, похлопав Деймона по руке, что безмерно его удивило. — Как это называется в конских бегах, когда лошадь, набрав силы, бежит быстрей во второй половине скачек? Кажется, у меня открылось второе дыхание.

«У нее действительно открылось второе дыхание», — отметил про себя Деймон, когда она скользила с ним в танце по бальному залу. Все леди сменили туалеты. И на Нелли тоже вместо светло-лилового платья был теперь бальный наряд сливового цвета. Свежие бугенвиллеи украшали ее темные волосы. Окинув бодрым взглядом гостей в зале, Деймон пришел к выводу, что ни одна леди, даже украшенная сияющими драгоценностями, не могла сравниться по красоте и обаянию с его партнершей. Она танцевала с ним один танец за другим, бросая вызов условностям, и при этом держала голову так, как может себе позволить разве что принцесса, безразличная к правилам этикета и мнению окружающих.