Лавина любви - Ава Хоуп

Мой папа работает на телевидении. Я учусь на актрису. Моя мачеха – акула шоу-бизнеса. Так что я в курсе, что значат кнопочки на камере. Не все, может быть… Но как отключить эту машину-для-штамповки-компроматов, я знаю.

– Ты чего творишь? – рычит Дима, но я приставляю палец к его губам, прося не шуметь.

– Ты думаешь, я забыла, что тебе Антонина в аппаратной сказала? – шиплю, глядя в распахнутые зеленые глаза. – Я все слышала про премию за яркие сюжеты. Поэтому за мной таскаешься?

– А тебе разве не этого хочется? – отталкивает мою руку Дима. – Я тоже кое-что подслушал и знаю, ради чего ты на этом шоу.

На мгновение теряю дар речи.

– Что? – забавляется моей реакцией он. – Думала, одна такая умная? – Последнее слово Дима подчеркивает интонацией, которая мне не нравится.

Но вопреки желанию сбежать подступаю к нему ближе и с ядом в голосе шепчу:

– Так вот почему за мной таскаешься! Наслушался ерунды, видел поцелуй…

– И хочу снять, как ты о нем жалеешь, – ухмыляется придурок и тянется к кнопке включения камеры. – Представляешь, какой сюжет будет?

– Последний в твоей жизни. – Впиваюсь ноготками в его руку и сладко улыбаюсь: – И с чего ты взял, что я жалею о поцелуе?

– Ты не выглядишь счастливой, – просто отвечает он, и мне снова становится тошно.

Это не умаляет раздражения, которое перенаправляю на Диму:

– По-твоему, девушки должны от каждого поцелуя восторженно кончать? Если хочешь, я, так и быть, сыграю поцелуйный оргазм. – Я закатываю глаза, приоткрываю рот и начинаю постанывать: – М-м-м… О… Ах… Что творит твой язык… Еще!

– Стерва, – выплевывает Дима.

Резко меняюсь в лице. Стираю все следы «наслаждения» и надеваю маску враждебности.

– Я больше не буду тебя снимать.

– Какая жалость. Кроме тебя здесь же нет операторов!

– Почему ты такая?

– Какая?

Я выжидающе смотрю на него, наблюдая, как в зеленых глазах с россыпью серебряных искр у зрачка сгущаются тени. Я не боюсь услышать колючую правду или едкое злое слово. Даже наоборот, почему-то жажду этого. Будто иду, зачарованная, в тумане и жду, как что-нибудь ударит по голове настолько, что очнусь от бреда.

Но Дима не успевает выдавить ни звука, ведь из коридора доносится приказ:

– Первая группа девушек: Снежана, Юлия, София, Виктория. Всем подойти на первый этаж и быть готовыми отправляться.

Бросаю напоследок на Диму грозный взгляд и с гордой грацией победительницы ухожу.

Хотя выигравшей этот раунд себя не чувствую.

Какого черта ему от меня надо?

На выходе из виллы нас ловят стилисты, чтобы привести в порядок перед съемкой. Уже там я наконец складываю два и два, подслушивая других участниц, и узнаю настоящие имена соперниц.

Ружье оказывается Викторией, Модель Один – Юлией, а Мышь – Софией.

Возможно, я запомню эту информацию чуть дольше, чем на пару минут. Но это не точно.

Сияя счастливыми улыбками, мы выходим в заснеженный двор и идем к вертолету, который уже ждет нас. Этот оказывается значительно меньше, чем тот, что привез нас в первый день съемок. Оно и понятно: сегодня нас только шестеро: мы вчетвером и два оператора. Один из них продолжает снимать почти все время полета, а второго мне хочется пнуть под коленку. Или вовсе вытолкать за дверь. Надеюсь, одинокие часы на заснеженном холодном горном пике научат Диму общению с девушками.

Я определенно не та, на кого стоит нападать.

Читаю по глазам Димы недовольство. Заметил, что пялюсь на него.

Кошусь на других девушек и на второго оператора. Понимаю, что на нас с Димой никто не смотрит, и показываю ему средний палец. Он в ответ закатывает глаза и больше не обращает на меня внимания.

Вертолет садится на той же площади у «Розариума». Наш выход снимают не только прибывшие с нами операторы, но и те, что дожидались прилета на площади гостиницы.

– А вот и они! – объявляет Алексей, встречающий нас у вертолета. Ведущий галантно подает руку каждой девушке, пока мы спускаемся. – Наша великолепная четверка, прибывшая на романтическое свидание с несравненным холостяком!

Я выхожу последней и перед этим оборачиваюсь. Дима направляет на меня объектив включенной камеры, нарушив недавнюю угрозу не делать этого. Дима ловит взгляд и лишь злорадно ухмыляется:

– Просто жду, когда ты снова упадешь из вертолета. Давай. Ты это умеешь.

Назло ему выхожу как королева. Горжусь собой и сияю все время, что на нас направлены камеры. А объективы следят за нами неустанно и на площади, и всю дорогу к «Розариуму», и внутри шикарного ресторана, удостоенного звезды «Мишлен», который сейчас пустует. Похоже, его освободили специально для съемок.

Пространство озаряет свет многочисленных бра в виде старинных подсвечников, которые создают впечатление, будто мы оказались во дворце девятнадцатого века. У панорамных окон расположились круглые столики с извитыми ножками, а вокруг них – обитые оливковым бархатом диванчики и стулья с подлокотниками. Но я не успеваю рассмотреть и половины обстановки, ведь меня отвлекает голос ведущего:

– А вот и он! Наш неподражаемый и желанный Алекс Буэр! – Алексей взмахивает рукой, и в зале появляется холостяк.

Мы с остальными девушками рукоплещем. Они – наверняка потому, что рады видеть Алекса. Я – потому, что, о небеса, сегодня будет нормальное свидание, а не очередные попытки выжить на склоне!

Ресторан – это хорошо. Даже прекрасно. Кто не любит поесть?

– Желанный Александр? – вскинув бровь, передразнивает Буэр, встав рядом с ведущим напротив камер. Сегодня его волосы на удивление не прилизаны, а слегка взъерошены. Но так он выглядит даже привлекательнее – хотя бы не такой смазливый. На нем черная водолазка с молнией на шее, подчеркивающая широкие плечи и внушительные бицепсы, и брюки карго в тон.

Не сводя с него взгляда, я и другие участницы мило хихикаем, а Алексей разражается хохотом.

– Не для меня, разумеется! – Он по-дружески хлопает Александра по плечу. И тогда я обращаю внимание, как все же Буэр выделяется на фоне хилого ведущего. Он значительно выше, мускулистее и мужественнее. И я уверена: многие девушки отдали бы все что угодно за одну минуту его внимания.

– Девушки, – отвлекает меня от мыслей Алекс, глядя на всех нас. – Вы, как всегда, прекрасны. Спасибо, что приняли мое приглашение.

На мне он задерживает взгляд дольше всего. Я выдерживаю его с милой улыбкой, которая становится злорадной, едва понимаю: на Юлию пару секунд назад Алекс смотрел с наименьшей охотой. Он будто вообще избегал