Окровавленные руки - Аделаида Форрест

— Очевидно, он ее охранник, — сказала Сэди, потягивая зеленый коктейль через соломинку.

— Какого хрена? Зачем тебе охрана?

— Это действительно хороший вопрос, — согласилась Сейди, и я знала, что не удержусь, если признаюсь во всей этой истории. Не сейчас, когда я начала.

— Мы можем просто поговорить об этом позже? — многозначительно спросила я у Сэди, когда закончил нарезать лук.

— Нет, этого не происходит, Айв. — Дюк скрестил руки на груди. Я вытащила сковороду, намазала масло и повесила голову, как только нагрелась.

— В ресторане произошел небольшой инцидент, — призналась я. — Один из деловых конкурентов Маттео заинтересовался мной, загнал меня в угол в ванной. Маттео, кажется, считает себя опасным, так что пока я застрял со Шрамом.

— Дерьмо, — пробормотала Сейди, и я увидела, как глаза Дюка вспыхнули. Он встал с табурета и зашагал по острову, чтобы выключить огонь на моей плите.

— Собирай свое дерьмо, Айв.

— Боже… — запротестовала я. Мы были здесь раньше.

— Нет, я позволю тебе попробовать по-твоему. Видишь, как хорошо получилось? Он указал наружу, где я практически чувствовала, как Шрам наблюдает за нашими взаимодействиями через зеркало.

— Я не могу.

— Только не говори мне, что тебя снова затянуло в его паутину! — Сэди вскочила, уперев руки в бока. — Ты помнишь, что было в прошлый раз? Ты была так счастлива с ним, и так сильно упала, и он раздавил тебя!

— Нет! — Я провел руками по лицу. — Я просто, я не думаю, что будет иметь значение, буду ли я здесь или в твоем доме. Ты еще не знаешь всей истории.

Я знала, что моя гримаса была видна, и смотрела, как лицо Дюка исказилось гневом.

— Что, Айвори? Голос Сейди смягчился, она, казалось, поняла, что я деликатно балансирую на грани здравомыслия.

— Он был здесь этим утром, когда я проснулась, — прошептала я.

— Головорез? Я так понял, что он появился в какой-то момент, раз он сейчас снаружи, — сказал Дюк, и я широко распахнутыми глазами посмотрела на него.

— Нет. Не Шрам, я его тоже имею в виду.

Я вздохнула, хотя знала, что проделываю дерьмовую работу, объясняя дерьмовую ситуацию.

— Маттео.

— Чего он хотел? Познакомить со Шрамом? — спросила Сэди, и я поняла, что она так же сбита с толку, как выглядел Дюк.

— Маттео был со мной в постели, когда я проснулась, — выплюнула я.

— Ты спала с ним? — прошипела Сэди, глядя на меня так, словно я сошла с ума.

— Нет! Я пошла спать одна, — объяснила я. — Он… я думаю, он взламывал замки. Забрался ко мне в постель, пока я спала. Шрам и охранник Маттео были здесь внизу, когда я пыталась уйти. Они сказали мне, что бежать бессмысленно. Что он никогда не остановится, — выдохнула я, чувствуя на себе тяжесть их взглядов.

— Черт возьми, — прошептала Сэди и нахмурила брови.

— Дюк? — спросила я, наблюдая, как его лицо окаменело до такой степени, которую я никогда раньше не замечала.

— Он был с тобой в постели? После того, как вломился?

Я кивнула, чувствуя слезы на глазах, когда он повернулся и вышел из моего дома, не сказав больше ни слова.

— Дюк! — крикнула я, преследуя его.

Сэди схватила меня за руку, не давая мне выйти за ним за дверь. — Отпусти его. Ему нужно остыть, все обдумать. Ты же знаешь, как он защищает тебя.

Я кивнула, чувствуя, что снова облажался.

Я не должен был говорить им.

— Чем ты планируешь заняться? — спросила она.

— Я не знаю, Сэди. На этот раз я действительно не знаю.

Десятая

Маттео

Мне не терпелось вернуться в Айвори, но жизнь, которой я жил, ни для кого не остановилась. Взять выходной, чтобы провести его с моим ангелом, было просто невозможно, особенно с Адрианом, который обнюхивал ее, как бешеная собака. Донателло заглянул в мой кабинет, пока мы с Лино занимались ремонтом одного из многоквартирных домов, которыми я владел в городе. — Звонил Паоло. Мистер Брэдли ушел из дома мисс Торрес. Очевидно, в припадке.

Я ухмыльнулся. — Не могу представить, как он рад узнать, что я вернулся в ее жизнь.

Лино откровенно рассмеялся.

— Беспроигрышная ставка. Интересно, постучал ли он когда-нибудь по этому поводу, — размышлял он, и я пронзила его взглядом. Меньший человек сжался бы, но мой любимый кузен только рассмеялся перед лицом того, что представляло реальную опасность для его жизни. — Когда я увижу ее снова? Она все еще такая же сексуальная, как в старшей школе?

Донателло встал между нами, вероятно спасая Лино от очень серьезной боли. — Она будет моей женой. Больше ты не будешь говорить о ней так.

Глаза Лино расширились, и он расхохотался. — Черт возьми. Не знал, что ты так серьезно к этому относишься, чувак. Мне просто нравится нажимать на твои кнопки.

— Я думаю, что хотел бы разбить твое чертово милое лицо, — прорычал я.

— Я бы посоветовал приберечь этот гнев для тех, кто хочет навредить Айвори, — вставил Донателло, отвлекая меня от превращения лица Лино в мешок с мясом. — Из-за интереса Риччи необходимо отправить сообщение о том, что происходит с людьми, которые переходят черту вместе с ней. Это твой лучший шанс сохранить ее в безопасности, если вы действительно намерены сделать ее рядом с собой навсегда.

Я взял пресс-папье со своего стола — единственное довольно личное прикосновение, которое я позволила себе в комнате, где ежедневно происходят преступления. Шар цвета морской волны напомнил мне глаза Айвори и стал неотъемлемой частью моей жизни вскоре после того, как я ушел от нее.

— Ну, Райкер поймал парней, ограбивших банк. Он ждет тебя, если ты захочешь передать сообщение, — сказал Лино с самодовольным видом. Этот ублюдок сидел на этой информации, скрывая ее от меня все то время, что он сидел в моем кабинете, и мы обсуждали ремонт многоквартирного дома, как будто мне было насрать на детали.

— Позвони ему. Сейчас же. Скажи ему, чтобы забрал их и встретил меня на складе, — приказал я, уже выходя из кабинета. Я выхватил из кармана телефон и набрал номер Айвори. Я запрограммировал свой в ее телефон, когда пробрался в ее спальню прошлой ночью, поэтому ее голос был предсказуемо настороженным, когда она ответила.

— Конечно, ты просмотрел мой телефон. Не оставил камня на камне, когда дело доходит до вторжения в мою личную жизнь, а?

Я улыбнулся, любя даже эту дерзость и дерзость, которых раньше не было. Я любил ее невинную, но чуть более жесткая женщина, которой она стала, была лучше подготовлена к тому, чтобы жить