Его сбежавшая Принцесса - Дарья Адаревич

Тут нас повели по лестнице.

— Совсем умом тронулась ваша сестричка, — хохотнул стражник, — в призраков уже верит.

— А Вы не верите? — хитро спросил Эд.

— В приведения? Разумеется, нет. Это ребячество.

— Не верите значит? — оскалился Эд, — и спокойно смотритесь в зеркала в полночь?

Я слышала про суеверия. Слышала, что в деревнях верят, что если посмотришь на свое отражение в полночь, то потеряешь свою душу. Бредни, да и только. Но стражник испугался.

— Зачем это мне? — спросил он.

— А если бы предложили на спор посмотреться в зеркало в полночь, — продолжал Эд, — Вы бы посмотрелись?

Стражник задумался, а потом тряхнул головой.

— Отчего же? — улыбнулся Эд, — боитесь, что придет призрак?

— Это бабушкины сказки.

— Но все же вы не станете рисковать?

Они вцепились глазами. Хитрый и спокойный взгляд Эда, против злого и напряженного взгляда стражника. Победитель очевиден.

— Ты же не поверил в призраков на самом деле? — спросила я, как только мы оказались на улице, вдвоем.

— В призраков — нет, в хорошую актерскую игру — пожалуй, — ответил Эд.

Я снова против воли остановила взгляд на его гладковыбритом подбородке. На его щеках. На его крохотной родинке. Как необычно. Человек вроде и тот же, но уже и нет.

— Думаешь, кто — то притворился призраком и совершил убийство?

— Однозначно. И если кому — то удалось притвориться погибшей матерью старосты, значит этот кто — то должен быть вхож к старосте в дом.

— Значит, наш убийца либо кто — то из прислуги, либо они со старостой заодно.

— Прислуги? — Эд усмехнулся, — у старосты нет прислуги. Это тебе не город все — таки. Староста и жена жили вдвоем.

Я снова прокололась. Заговорила про прислугу. Тогда я удивлялась, как же Эд все еще не заподозрил во мне особу королевских кровей?

— Как думаешь, староста и убийца действовали вместе?

— Возможно…

— Идем к старосте?

Эд улыбнулся шире.

— Чем бы ты занималась, если бы тебе удалось прикончить нелюбимую супругу? — спросил он.

— Даже представлять не хочу.

— Да ладно, ты же актриса, у тебя это должно хорошо получаться.

— Да с чего ты взял, что я актриса? — возмутилась я.

— Я видел твою игру.

Я вздохнула и посмотрела на Эда снисходительно.

— Ты предлагаешь залезть в шкуру плохого человека и притвориться им, — медленно сказала я, — сделай — ка это ты, у тебя и так большая практика.

— Все еще сердишься за цепей? Я же объяснил.

— А я приняла объяснения к сведению, но не приняла сердцем.

— И что же нужно сделать, чтобы ты смогла принять их сердцем? — Эд подошел ближе. Вплотную. Слишком близко.

И в тот самый миг я поняла, что же на самом деле меня так злит. Чего на самом деле не могу простить Эду. Наш поцелуй у костра. Предательский поцелуй. Самый романтичный и прекрасный в моей жизни, после которого я проснулась в кандалах. И я до сих пор не знала, был тот поцелуй искренним или… или это оказалось лишь частью игры? Но спрашивать о таком, означало бы проявить слабость, показать, что меня это волнует. Так что я просто вдохнула. Однажды наберусь храбрости и спрошу. Однажды. Позже. Когда разберемся с преступником.

— Ладно, Донна, я отвечу, — сказал Эд, — если бы тебе удалось прикончить нелюбимую супругу, и при этом остаться безнаказанным, ты бы праздновала.

Глава 20: Проникновение

Старосты деревни дома не оказалось. Сначала мы, как не самые приличные люди, посмотрели в окна. Никого не обнаружили. Потом дернули за дверь. Закрыта. Я ликовала от того, что у старосты не было ни слуг, не сторожей, а то заметили бы еще. Эд посмотрел под ковром, потом в цветочном горшке, потом под ступеньками, и наконец достал маленький ключик.

— Кто-то прячет ключи под лестницей? — удивилась я и машинально потянулась к своей шее.

Маленький ключик от своей комнаты я хранила на веревочке на шее. Наивно, и по-детски, но так ключ всегда со мной, так я уверена, что никто не войдет ко мне без моего ведома. Никто, кроме стражи, Илинны и короля с королевой. Выдохнула. Да уж, и правда — носить ключи на шее — это глупо, особенно для принцессы, у которой не может быть личной жизни.

— Очень многие так делают, прячут ключи рядом с домом, чтобы не носить в карманах или на шее, — ответил Эд, — чтобы не потерять или не забыть, это удобно.

Я понимающе кивнула, и мы начали самое интересное. Проникновение в чужое жилище. Мы быстро вошли, осмотрелись. Дом достаточно большой. Деревянный. Свободные сени. Два этажа. Несколько комнат. Эд стал подниматься по лестнице.

— Ты куда, не хочешь осмотреть первый этаж? — спросила я.

— Без надобности, — бросил Эд, — никто не прячет секреты на первом этаже, там куда вхожи гости. Пойдем сразу к старосте в комнату.

— А ты уверен, что его комната наверху…

— Конечно. Пойдем.

И мы пошли по скрипучей лестнице наверх. Две комнаты. Видимо, комната хозяев и гостевая. Попали в первую. Большая дубовая кровать. Маленькая тумба у окна. Шкаф. По коже пробежали мурашки от осознания того, что женщины, которая раньше жила здесь, больше нет.

— Смотри — ка, а вот и наш призрак, — сказал Эд.

Он рассматривал картину, висящую на стене. Портрет красивой женщины в белом платье. Невысокая брюнетка. Чем — то похожая на меня. Я подумала о том, какими лживыми порой оказываются портреты. Нехотя вспомнила о картине, висящей и у меня в комнате. Картине принца Августа. Моего жениха. Тут рядом стоял Эд. В пол оборота, так же, как и принц с моей картины. И на миг, на безумную долю секунды, я подумала, что они чем — то похожи. Тот же высокий лоб, та же линия челюсти, только разрез глаз отличается и волосы разного цвета. Нет — нет. Я проморгалась. Ничего общего. Нарисованный принц Август был пустым, ненастоящим, каменным, а Эд… Эд — это просто Эд.

— Смотри — ка, что еще, — повернулся Эд ко мне, — портрет недавно повесили.

— Как ты понял?

— Посмотри, какой гвоздь здесь. Свеженький, чистенький. И посмотри, на каких гвоздях висят другие картины.

Помимо портрета матери старосты, здесь висел какой — то степной пейзаж и натюрморт с яблоками. Три картины на одну комнату… не многовато ли для деревенского старосты?

— И что это значит? — спросила я, — хорошо, картину повесили недавно. И дальше что?

— Представь, — Эд обошел меня, закрыл мои глаза ладонями.

Стало тепло. Я