Развод. Последняя измена - Айрин Лакс

Это очередная уловка.

Простая уловка… Сначала стелет мягко, потом…

— Кир, время. Я хочу остаться одна. Прощай.

— Что?

— Как я и говорила, все последующие разговоры только через адвоката.

Во взгляде Кира мелькает сомнение: он меня такой никогда не видел. Такую себя даже я не знаю…

* * *

Потом прошу… Нет, требую! Требую от персонала, чтобы ко мне никого не запускали. Это все-таки клиника, а не проходной двор, и я пациент, а не товар на витрине.

Никогда раньше не скандалила, но сейчас довольно нервно и с небольшой агрессией свои границы отстаиваю. С удивлением поняв, что ко мне прислушиваются.

Прислушиваются и… деликатно интересуются, хочу ли я принять букет цветов от мужчины.

Глава 25

Инесса

От кого цветы?

Толку гадать! Я согласно киваю, пусть принесут, и только потом я посмотрю: решу, что с этим делать.

Пока же бегло прослушиваю запись разговора с Киром. Само собой так выходит, что запись на болевой точке воспроизводится: «Ты ставишь ему в вину, что он в тебя не с первого взгляда втюрился?»

Как жить с осознанием того, что несколько лет брака жил с человеком, который тебя не любил и не факт, что любит!

Не могу поверить в хорошее, просто не могу.

Мои самые счастливые воспоминания меркнут, мои красивые блестящие камушки, мои истинные драгоценности, бриллианты на глазах превращаются в дешевую, пластмассовую бижутерию.

И как я раньше не заметила?

Снова подкашивает.

Ложусь на кровать, вспоминая момент, когда я сообщила Виту о задержке, а он оборвал резко словами: «Надеюсь, ты не беременна…»

Это было так недавно.

Буквально вот-вот.

От нелюбимых детей не заводят, значит, слова Кира про то, что Вит меня любит сейчас, тоже ложь.

Очередной удар…

Это так паршиво.

И можно сколько угодно говорить, что если искренне любишь, твоим чувствам не столь важно, любят ли тебя в ответ, это не умаляет твоей настоящей и большой любви. Вот только это в реальности так не работает. Узнав, что тебя не любили, так долго не любили, твоя собственная любовь начинает казаться чем-то уродливым…

Вспоминаю все-все наши моменты, и если подумать, что Вит меня терпел в эти моменты, и в эти… А спал он со мной… Господи.

У нас же в сексе нет проблем.

Не было.

Или он о другой думал в это время?

Или у мужчин физиология работает вне зависимости от чувств?

Так много мыслей.

Ревущий океан сомнений.

Я хочу не думать. Пожалуйста, пусть кто-нибудь выключит эту ужасную мыследробилку в моей голове.

По-жа-луй-ста.

Новое сообщение от Вита.

«Мась, любимая, дай мне сказать? Я буду ждать!»

В ответ адресую богу просьбу: Мне ничего не надо, я просто хочу разлюбить. Очень хочу!»

* * *

Мне приносят цветы.

Букет выглядит милым, ни к чему не обязывающим. Изящная корзинка, в которой мастерски собраны нежно-розовые гортензии и белые эустомы. Я бы напряглась, будь букет другим. Но сейчас испытываю легкое любопытство.

Букет от Фила.

«Поправляйся. Прости, что так вышло. Я не хотел этой ссоры. Мне жаль…»

* * *

Не хотел этой ссоры?

Тогда зачем произнес те роковые слова?

Снова и снова…

Нет, не могу сейчас говорить и с Филом.

* * *

Позднее мне звонит Лена Богачева, жена Мирослава. Та самая, с которой я раньше крепко дружила, пока не ушла с головой в жизнь Вита. Мы до сих пор общались, переписывались. Но у нее семья, времени видеться не так много.

Строго обрываю себя: нет в этом ничьей вины, кроме собственной. Мои глаза словно шорами были закрыты.

Теперь прозрела… Так, что приходит слабые мысли: слепой быть намного легче и проще, но у меня уже не выходит.

— Привет, Ин. Как дела? — интересуется осторожно Лена. — Мы давно не виделись. Я увидела новости, обсуждают, что у тебя брак распадается.

— Видела?

— Видела. Сочувствую. Спрашивать, правда или нет, не стану. Ясно же, что…

Наверное, Лена готовится сказать, что это очередная газетная утка, как одна из тех, что мы обсуждали ранее. Но я добавляю уверенно:

— Правда!

— ЧТО?!

— Все плохо, Лен. Вит пьяным приперся, весь в помаде, с чужими трусами… — слезы просятся в голос. — Утверждает, что подстава, а я больше так не могу. Я больше не могу.

— О боже, Ин…

— Это еще не все. Он мне врал, Лена. Он врал мне во всем!

— К нам приезжайте на выходные, — предлагает она.

Я вспоминаю, что ее муж довольно тесно с Витом общается. Нет, не хочу думать о Мирославе плохо. Скорее, это к Виту у меня большие вопросы. Я теперь сомневаюсь: искренне ли он дружит? Умеет быть настоящим? Или с Миром и Леной он дружил тоже, потому что… выгодно?

Как сложно сомневаться и знать, что тебе долгое время лгали!

Вся наша совместная жизнь теперь находится под одним огромным пластом из сомнений. Не могу верить теперь ничему из прошлого, всюду подозреваю подвох.

— Только по отдельности. Видеть его не хочу!

— Все настолько плохо, Ин?

— Ты и представить себе не можешь, насколько. Мы расходимся. Это уже точно. Мне нужен хороший адвокат. Есть кто-нибудь на примете?

— О черт… — выдыхает. — То есть, это не мимолетная ссора?

— Увы, нет.

— Хорошо. Хорошо, я спрошу. Поищу, ладно? И не сиди одна, в думках. Приезжай к нам. Ко мне.

— Я уточню кое-что по работе и напишу тебе, ладно? Ближе к выходным.

— У тебя голос такой, что отпускать не хочется.

— Да брось, у тебя, наверное, там… как обычно… весело.

Слышу на заднем фоне голос ее дочери.

— Скучать не приходится! — признает Лена.

Я за нее искренне рада и в то же время немного завидую. Иррационально завидую. Знаю же, что у нее тоже были сложные времена с Мирославом. Они кризис преодолели, а мы… Нет, не хочу! Хватит с меня преодолений, усилий…

— Ин, ты только не пропадай, ладно? Если не напишешь, сама тебя доставать буду! — грозится с улыбкой, и я тоже улыбаюсь ей в ответ.

— Не пропаду. Буду держать тебя в курсе.

* * *

Из больницы меня выписывают на третий день. Показаниям, чтобы я осталась, нет никаких. Я получила список рекомендаций, меня записали на повторный прием, чтобы через две недели провериться дополнительно.

На выходе меня встречает Вит.

У него такой вид, будто он здесь сутки напролет дежурит!

Я с небольшой сумкой в руках, зябко кутаюсь в легкий бомбер.

На улице резко похолодало. Косой дождь с прохладным ветром выуживает тепло из тела.

Вит бросается