Жаркие ночи, тихие дни - Робин Грейди

Пятнадцать минут спустя она грызла ноготь большого пальца, вышагивая по коридору, и ждала, когда проснется Боу. Нервы Мэдди были на пределе. Не выдержав, она спустилась по лестнице и пошла на конюшню.

Джек сидел за невысоким столом, положив на его край ноги, скрещенные в лодыжках. Он вытирал кожаную уздечку, но вот его руки остановились. Он повернул голову и настороженно посмотрел на Мэдди.

С дрожью в груди она шагнула вперед.

«Не смей показывать ему, что у тебя подкашиваются ноги. Не смей показывать ему, что ты расстроена».

Заставив себя улыбнуться, она кивнула в сторону дома:

— Ужин почти готов.

Он спустил со стола ноги, обутые в сапоги, и передние ножки стула ударились о деревянный стол:

— Отлично. Я умираю от голода.

Легкой походкой он направился в соседнюю комнату, откуда вышел через несколько минут. Джек делал вид, что не замечает Мэдди. Поэтому, когда он прошел мимо нее, чтобы снять шляпу с крюка, она тихонько кашлянула.

— На десерт пирог с ревенем, — сказала она. — Пахнет вкусно.

Он вытер пыль с фетровой шляпы, затем одарил Мэдди напряженной улыбкой:

— Не могу дождаться.

— Через пару месяцев Боу станет кушать твердую пищу. Мне интересно, будет ли он сладкоежкой.

— Ты должна оставить мне свой адрес. — Он надел шляпу. — Я дам тебе знать, как здесь идут дела.

Джек продолжал стоять в нескольких шагах от Мэдди, с безразличным выражением лица. У нее сжалось сердце, а душа ушла в пятки.

Она больше не могла выдерживать возникшее напряжение. Им нужно поговорить, все выяснить, нравится ему это или нет.

— Джек, я озадачена. Я сделала что-нибудь неправильно?

Он сдвинул брови:

— Безусловно, все правильно.

— Тогда где ты был весь день?

Он снял шляпу, свирепо глядя на ее поля, и сказал, запуская пальцы в густые черные волосы:

— У меня были дела.

— Какие?

— Ты не поймешь.

— Почему я не пойму?

Он опустил руку со шляпой и тяжело вздохнул:

— Ты действительно хочешь знать? Зачем? Завтра ты возвращаешься домой. — Он оглядел конюшню.

Дыхание Мэдди участилось.

Что происходит? Почему он внезапно стал таким равнодушным? Таким жестоким? Из-за ее отъезда? Он всегда знал о том, что она уедет.

Она облизнула пересохшие губы и напомнила ему:

— Ты пригласил меня приезжать.

— Ты можешь приезжать в любое время, когда пожелаешь, — вежливо сказал он.

Мэдди показалось, что комната покачнулась. Не приснился ли ей сон прошлой ночью? Нынешний Джек не похож на прежнего.

— Можно мне уточнить? Ты хочешь сказать, что тебе все равно, приеду я или нет?

— Тебе решать. Это твоя жизнь. Ты знаешь, что делаешь. — Он взглянул на часы. — И нам лучше выпить чаю, чтобы ты успела собрать вещи и подготовиться к отъезду.

Он направился к двери конюшни, но его шаги замедлились, когда Мэдди не последовала за ним.

Ноги у нее стали свинцовыми. Внутри у нее все переворачивалось. Где тот мужчина, с которым она пережила столько приятных ощущений прошлой ночью?

Предполагается, что она вежливо кивнет и станет ужинать, сидя с ним за одним столом, будто ничего не произошло? Словно он не целовал и не ласкал каждый дюйм ее тела? Будто он не проник в каждый уголок ее души и не раскрыл перед ней свое сердце?

Черт побери, если Джек решил, что так легко от нее отделается, то он ошибается.

— Мне нужно, чтобы ты мне ответил. Ты хочешь, чтобы я вернулась сюда?

Избегая ее взгляда, он ворчливо бросил ей через плечо:

— Конечно, я хотел бы, чтобы ты вернулась.

— Джек… посмотри на меня.

Его широкая спина и плечи, обтянутые тканью рубашки, приподнялись, когда он вздохнул. Джек медленно повернулся, потер подбородок и встретился взглядом с Мэдди.

На его квадратной, покрытой щетиной челюсти дрогнул мускул.

— Я не знаю наверняка, чего хочешь ты.

Мэдди не стала раздумывать. Подойдя к Джеку, она обняла ладонями его лицо, поднялась на цыпочки и поцеловала.

На мгновение она почувствовала прежний огонь и страсть, которыми он делился с ней прошлой ночью. Но так же внезапно, как появился, огонь страсти пропал. Измученная, Мэдди убрала руки от лица Джека и шагнула назад.

Но прежде, чем она посмотрела в его глаза, она стерла все эмоции с лица. Она подумала о скорпионах и змеях. О бесконечных пыльных равнинах, с которыми скоро попрощается. Мэдди думала обо всем этом, чтобы не расплакаться…

Она выдохнула, решив быть сильной.

Он сказал, что не знает наверняка, чего она хочет.

Тряхнув головой так, чтобы откинуть с лица волосы, она нацепила холодную улыбку и приготовилась лгать.

— О, Джек, — начала она, — будь честен. Я лишь хочу, чтобы ты знал, как много значила прошлая ночь. Каждая девушка мечтает переспать с настоящим ковбоем. — Она игриво усмехнулась. — А ты самый настоящий ковбой. — Когда слезы начали жечь ее глаза, она улыбнулась шире и потерла нос. — Пора мне выбраться отсюда до того, как я начну чихать. — Она прошла мимо него до того, как слезы полились из ее глаз. Ни за что на свете она не расплачется перед ним!

— Мэдди, подожди.

Повернувшись кругом, она театральным жестом зажала нос:

— Я искренне надеюсь, что ты не станешь просить меня вычистить стойло или почистить Герка.

На мучительное мгновение их взгляды встретились. В ту секунду, когда Мэдди уже была готова сдаться и сказать Джеку правду, он опустил плечи.

— Нет, я не стану просить тебя об этом. — Он прошел к стойлу. — Скажи Кейт, что я скоро приду.

Домой Мэдди старалась возвращаться размеренной походкой. «Не думай о том, что сейчас произошло. Не смей плакать!» Однако ей не удавалось отделаться от ощущения отчаяния и потери. Прошлой ночью она доверилась Джеку Прескотту и действительно поверила в то, что он не просто высокомерный человек.

Но он явно не намеревался продолжать с ней отношения.

Одна ночь. Всего одна ночь.

Джек целовал Мэдди в лунном свете, когда еще не расстался с Тарой. Нет сомнения в том, что у него были женщины помимо Тары. Кто придет на смену Мэдди? Она по-прежнему верила, что он любил свою жену, но теперь он, будучи богатым и красивым холостяком, поступает так, как поступают красивые богачи холостяки.

Они развлекаются.

Войдя в дом, Мэдди неторопливо пошла в детскую. Когда она открыла дверь, кровь застыла у нее в жилах. Перед ее глазами происходил самый ужасный из кошмаров.