Дом горячих сердец - Оливия Вильденштейн

Интересно, что сделает Лоркан со всей этой одеждой, когда я уеду? Раздаст её девушкам, которые будут бросаться на него из-за того, что он правит королевством? Девушкам вроде Имоген?

Вместо того чтобы снять рубашку через голову, Фибус срывает с себя то, что осталось от рукавов, и остается в сорочке, из которой виднеются его округлые плечи.

— Я слышал, что ваши лечебные кристаллы происходят отсюда. Это слухи?

— Нет. Всё верно.

Лазарус подносит руку к тридцати кольцам на правой ушной раковине, словно пытается убедиться в том, что небольшие цветные бусины, в которых содержится магия, всё ещё при нём. Он не проверяет другое ухо, в которое вставлено не меньше металла.

— Вообще-то, именно в этом причина моего визита. Фибус, я принёс тебе серёжку, которая сделает твою кровь невосприимчивой к железу и поможет тебе исцелиться, если только ты не будешь ранен в сердце.

Когда Лазарус приближается, Фибус садится прямее и свешивает ноги с края кровати.

— Я как раз хотел попросить у вас такую.

Мой друг убирает волосы в сторону и предоставляет Лазарусу доступ к одной из его многочисленных дырок, в которых он не носит украшения, как богатые фейри.

В школе его уши украшало множество дорогих побрякушек, но с тех пор, как он начал протестовать против кастовой системы Люса, порвал связи со своей семьёй и обрезал волосы, доходившие ему до пояса, он не носит почти никаких украшений за исключением редких гвоздиков.

— Как работает этот драгоценный камень, Лазарус?

— Ты трёшь его кончиками пальцев, а затем наносишь мазь на повреждение.

Интересно, почему он решил подарить его Фибусу именно сейчас. А не тогда, когда нас перенесли в Небесное королевство, где концентрация железа на квадратный метр гораздо выше, чем во всём Люсе?

Лазарус переводит на меня взгляд.

— Для тебя у меня тоже есть кристалл, Фэллон.

Я скрещиваю руки.

— Я невосприимчива к железу.

— Не для того, чтобы противостоять железу. Он просто поможет тебе излечиться, если кто-нибудь тебя поранит.

И седовласый фейри подходит ко мне. Его синие шёлковые штаны и струящаяся туника развеваются вокруг его ног точно свитер.

— Вы так говорите, как будто наше возвращение в Люс будет сопряжено с насилием.

— Я не знаю, как вас примут, Фэллон. Я надеюсь, что Данте окажется справедливым, как и его отец, — его кадык опускается, когда он с трудом сглатывает, — и защитит тебя и твоих друзей, но он молод и очень хочет стать популярным. Чтобы вознестись, многим приходится идти по головам.

Я хочу защитить Данте, но я больше не та наивная девушка, которая считала его неспособным на проступок. Всё, что я могу сделать, это постараться не встать у него на пути, так как я бы предпочла, чтобы никто больше не шёл по моей голове — снова.

Лекарь осматривает мои уши, которые сейчас прекрасно видно, так как я убрала волосы назад. До меня вдруг доходит, что я больше не зациклена на их форме, так как меня окружают люди с точно такими же ушами.

— Мои уши не проколоты, Лазарус.

— Специально? — спрашивает он.

— Да.

Зачем украшать ту часть тела, к которой ты не хочешь привлекать внимание?

— Кристалл не должен соприкасаться с твоей кожей, иначе его магия иссякнет.

Я наклоняю голову, предоставив ему доступ к своему правому уху.

— Я уже не против их проколоть.

Фибус таращится на меня, потому что он один из немногих, кто знает о моём нежелании открывать уши, но оно уже в прошлом.

— Ты уверена?

Я киваю, и удивление в его затуманенных глазах сменяется чем-то сродни гордости. Я не думаю, что это заслуживает гордости, но это всё равно довольно серьёзное решение. С сегодняшнего дня Фэллон Росси Бэннок больше не стыдится того, чем она не является.

Лазарус отстёгивает сапфировую брошь, которая украшает его воротник, затем трёт один из своих многочисленных кристаллов — фиолетовую бусину — и смазывает магической мазью, которую ему удалось добыть, булавку броши, которую он затем нацеливает на мочку моего уха.

Я качаю головой и постукиваю по хрящу в том месте, где находился бы кончик моего уха, если бы я родилась чистокровной фейри.

— Здесь.

Губы Фибуса опускаются, когда он слышит мою просьбу, потому что он понимает, что это привлечёт внимание к моим закруглённым ушам.

— Ну, хорошо.

Лазарус зажимает верхнюю часть моего уха между своими огромными пальцами.

— Будет больно, но всего на мгновение.

И, прежде чем я успеваю сглотнуть, он протыкает иглой хрящик, и хотя боль тупая, я задерживаю дыхание, когда Лазарус медленно вытаскивает острую иглу, а затем достает подходящее кольцо. Он трёт прозрачный кристалл янтарного цвета, прикреплённый к кольцу, между большим и указательным пальцами и наносит волшебную мазь на мою новую дырку.

Моя кожа начинает гореть, но затем сразу же остывает. Я выпускаю воздух, который задержала в лёгких, а Лазарус вставляет кольцо и закрепляет его. Несмотря на то, что кристалл почти ничего не весит, его присутствие наполняет меня храбростью.

— Тук-тук, — раздаётся звонкий голос, принадлежащий Ифе, которая стоит в дверях.

Её черные волосы заплетены в две длинные косы, которые начинаются на макушке.

— Я пришла отвезти вас в Люс. Собрали вещи?

— Да.

Я вытягиваю шею и одариваю Лазаруса улыбкой.

— Надеюсь, когда-нибудь я смогу отплатить вам за вашу доброту.

Высокий лекарь наклоняет голову. Его тяжёлые седые локоны падают ему на плечо, полностью закрыв его остроконечное ухо.

— Постарайся выжить. Этого будет достаточно.

— Я не планирую умирать.

Мои губы всё еще приподняты в улыбке, несмотря на чувство страха, разрастающееся у меня внутри.

— У Андреа тоже не было планов уходить в мир иной.

Его убитые горем светло-карие глаза ещё раз проходятся по моему лицу, после чего он поворачивается и покидает арендованную мной комнату, исчезнув в темноте коридора.

— Красивая серёжка.

Ифа улыбается нам по-настоящему милой улыбкой, показав все свои кривые зубы.

— Когда сделаешь себе татуировку воронов?

Я моргаю и смотрю на неё.

— Эм.

Я чувствую, что ответ «никогда» убьёт всю её радость, поэтому я заменяю это слово более расплывчатой формулировкой.

— Я ещё не решила.

— А я думал, что вы рождаетесь с ней.

Фибус встает, его новый кристалл зелёного цвета сверкает так же ярко, как и его глаза, несмотря на фиолетовые круги под ними.

Я не сомневаюсь в том, что, как только он доберётся до дома, он зароется в простыни и впадёт в спячку на месяц.

— Нет. Мы получаем её, когда вылетаем из гнезда.

Вставив