Тени предков - Джорджет Хейер

– Мой дорогой Хью! Вспомни, тебе всего лишь тридцать пять, и ты совсем еще зеленый юнец. Это было бы неприлично! Ну а мне… мне уже за сорок. Я дряхл, а потому безобиден.

– Джастин… – Хью подошел к нему и коснулся рукой его плеча. – Может быть, ты сядешь, и мы обсудим все спокойно и разумно.

Веер замер.

– Спокойно? Неужели ты воображаешь, что я буду кричать на тебя?

– Нет. Не шути, Джастин. И пожалуйста, сядь.

Эйвон направился к креслу и опустился на его ручку.

– Когда ты волнуешься, мой милый, то становишься похожим на вспугнутую овцу. И совершенно неотразимым, поверь мне.

Хью сжал дрогнувшие губы и сел напротив герцога, который протянул руку к столику на паучьих ножках и поставил его между собой и Давенантом.

– Ну, я более или менее обезопасился. Продолжай, Хью.

– Джастин, я не шучу…

– О, мой дорогой Хью!

– …и хочу, чтобы ты тоже был серьезен. Да убери этот чертов веер!

– Он ввергает тебя в гнев? Если ты набросишься на меня, я буду взывать о помощи. – Однако он сложил веер и зажал его в ладонях. – Я весь внимание, любовь моя.

– Джастин, мы с тобой друзья, так? Так давай хоть раз поговорим прямо.

– Но ты же всегда говоришь прямо, милый Хью, – прожурчал герцог.

– Ты был очень добр… да-да, я согласен!.. с юным Леоном. Ты разрешал ему многие вольности с тобой. Иногда я просто тебя не узнавал, Думал… но не важно! И все это время ты знал, что он девушка.

– По-моему, ты начинаешь путаться, – заметил Эйвон.

– Ну, пусть не он, а она. ТЫ знал, что она девушка. Почему ты позволил ей и дальше притворяться? Что тебе в ней?

– Хью… – Эйвон постучал веером по столику. – Твоя мучительная тревога вынуждает меня спросить, а что тебе в ней?

Давенант брезгливо поморщился.

– Бог мой, ты считаешь, что забавно шутишь? Что до меня, то я заберу ее у тебя хотя бы ценой собственной жизни.

– Это становится интересным, – заметил Эйвон. – Каким образом ты заберешь ее у меня и с какой стати?

– И ты спрашиваешь? Я никогда не подозревал в тебе лицемера, Джастин.

Эйвон развернул веер.

– Если бы, Хью, ты спросил, почему я разрешаю себе терпеть тебя, я бы не сумел ответить.

– Мои манеры ужасающи, я знаю. Но я привязался к Леону, и если я допущу, чтобы ты завладел ею при его невинности…

– Хью! Хью!

– Ну, пусть ее невинности! Если я допущу это…

– Остынь, мой милый! Если бы я не опасался, что ты его искалечишь, то одолжил бы тебе мой веер! Мне будет разрешено изложить мои намерения?

– Я только этого и хочу!

– Сам я об этом почему-то не догадался бы. Странно, как человек способен ошибаться. И даже как способны ошибаться два человека. Ты удивишься, услышав, что я полюбил Леони.

– Ничуть. Она ведь очень красива.

– Напомни мне при случае, чтобы я научил тебя презрительной усмешке, Хью. У тебя она получается слишком подчеркнутой, становится всего-навсего гримасой. А надо лишь чуть-чуть искривить губы. Вот так. Но вернемся к теме. Ты все-таки удивишься, услышав, что я не думал о Леони как об очень красивой девушке.

– Ты меня изумляешь!

– Уже много лучше, мой дорогой. Ты способный ученик.

– Джастин, ты невозможен! Это не предмет для шуток!

– Разумеется! Ты видишь во мне… строгого опекуна.

– Не понимаю!

– Я увезу Леони в Англию, где помещу под крылышко моей сестрицы, пока не подыщу какую-нибудь почтенную тактичную даму, которая станет дуэньей при опекаемой мной мадемуазель Леони де Боннар. И вновь веер выразит мои чувства. – Веер описал в воздухе сложную кривую, но Хью даже растерялся от изумления.

– Твоей… твоей опекаемой! Но… почему?

– Ах, моя репутация! – скорбно произнес герцог. – Каприз, Хью, каприз.

– Ты будешь обходиться с ней как с дочерью?

– Да, как с моей дочерью.

– И долго ли? Если это только каприз…

– Вовсе нет. У меня есть причина. Леони меня не покинет до тех пор… скажем, до тех пор, пока не обретет более подходящего дома.

– Пока не выйдет замуж, имеешь ты в виду?

Тонкие черные брови внезапно сошлись на переносице.

– Имел я в виду не это, но пусть так. Из всего этого следует, что Леони будет в такой же безопасности под моей опекой, как была бы… под твоей, скажу я, поскольку лучшего уподобления не нашел.

Хью встал.

– Я… ты… великий Боже, Джастин, ты шутишь?

– Насколько мне известно, нет.

– Ты правда говоришь серьезно?

– Мне кажется, ты немножко оглушен, мой милый.

– И даже еще больше смахиваю на овцу, – отозвался Хью с быстрой улыбкой и протянул руку. – Если ты сейчас говоришь честно, а, по-моему, это так…

– Ты мне льстишь, – прожурчал герцог.

–…то ты поступаешь…

– …как никогда прежде не поступал.

– …поступаешь чертовски хорошо.

– Но ведь тебе неведомы мои побуждения.

– А ведомы ли они тебе? – негромко сказал Хью.

– Что-то слишком мудрено, Хью. Льщу себя мыслью, что я их знаю. И очень хорошо.

– А я не так уж в этом уверен. – Хью снова сел. – Да, ты меня изумил. Что дальше? Леон знает, что ты догадался о его… ее… черт побери, я снова запутался!.. тайне?

– Она ничего не знает.

Хью помолчал.

– Может быть, она не захочет остаться с тобой, когда ты ей скажешь, – произнес он наконец.

– Возможно. Но она – моя и должна делать то, что я ей велю.

Внезапно Хью снова встал и отошел к окну.

– Джастин, мне это не нравится.

– Могу ли я спросить, почему это тебе не нравится?

– Она… она слишком к тебе привязалась.

–Ну и?

– Не добрее ли будет подыскать что-нибудь… отослать ее?

– И куда же, моя милая совесть?

– Не знаю.

– Это такая поддержка! Вот и я не знаю, а потому, мне кажется, мы можем спокойно забыть эту мысль.

Хью повернулся и возвратился к столу.

– Ну хорошо. Надеюсь, ничем, дурным это не кончится, Джастин. Когда ты думаешь положить конец ее… ее мальчишеству?

– Когда мы приедем в Англию. Видишь ли, я оттягиваю эту минуту насколько возможно.

– Почему?