Нет дыма без меня - Энни Дайвер

Моя. От макушки солнечной до самых пяток.

Обожаемая. Нежная. Растерянная. Целиком и полностью моя.

Целую Тори все яростнее, не могу остановиться, стоп-краны сорвало давно. Она отзывчивая очень, отвечает мне осторожно, но чувствую, как Вика в моих руках плавится. Это запредельный уровень, возбуждение взвинчивается вмиг, и я сжимаю ее сильнее. Не хочу отпускать, от себя отрывать, без нее оставаться. Прикусываю нижнюю губу, оттягивая. Тори шипит и тихо стонет, не веря в собственную капитуляцию. А я до сих пор с трудом осознаю, что здесь и сейчас она полностью моя.

Грудь сжимаю через одежду – идеальная, как всегда. Трогать везде ее хочется, и я позволяю себе наглость: глажу, мну, целую, пробую. Вика отвечает мне, изредка шипит: я для нее немного грубоват. Но это из-за желания обладать. Торможу себя и волосы ее сквозь пальцы пропускаю. Но малышка удивляет: сама за плечи мои цепляется и к губам тянется. Не мне одному наша близость нужна.

Тори пуговицы на рубашке моей расстегивает – пальцы дрожат, так что приходится ей помогать. Спешит, будто передумать боится, но не отступает, упрямая. Снимаю майку, ладони Вики ее вверх по телу сопровождают, заодно меня исследуя. Она не говорит – сосредотачивается на мне, но взгляд уже рассеянный, а в голове перекати-поле.

– До спальни дойдем? – улыбаюсь, большим пальцем по припухшим от поцелуев губам веду. Тори прихватывает кончик зубами и усмехается. Обхватываю ладонью шею и к себе невыносимую Осу притягиваю. Она уже не сопротивляется. Сталкиваемся ртами, Вика тут же поддается, уступая мне лидерство.

– Нет, – качает головой, не переставая меня целовать. – Пока дойдем, передумаю. Давай здесь.

Три широких шага с Тори на руках – и мы у подоконника. Рывком платье с нее стягиваю, оставляю в одном черном белье. Любуюсь и как кот на сметану облизываюсь. Тори всегда огненной была, но сейчас… пожаром во мне отзывается. Она улыбается, верно считывая мою реакцию, и упирается бедрами в белый пластик, грудь вперед выставляет, и я целую каждый сантиметр совершенного тела, слизывая мурашки с груди и кожу губами втягивая.

– Охренительная, Вик. – Думать нам некогда. Разворачиваю Тори к себе спиной, языком веду вдоль позвоночника. Она выгибается, грудью в холодное стекло упираясь, и стонет довольно. Целую ямочки на пояснице, белье ее медленно по ногам спускаю.

– Егор! – возмущается, но все же стонет, когда я кусаю ее за ягодицу. Вижу, как нравится, и продолжаю пытку. Поцелуями возвращаюсь к ее шее. Волосы ладонью сгребаю и на кулак наматываю, заставляя голову запрокинуть.

– Ты очень красивая, малышка, – жарко шепчу и прикусываю мочку. Тори дергается – я слишком хорошо знаю ее эрогенные зоны, но отстраниться не может. Только ерзает, пытаясь выбраться, и трется об меня, обоих до предела возбуждая. – Расслабься, сладкая, – развожу ее ноги в стороны коленом и головкой скольжу по половым губам. Вхожу медленно – Тори всхлипывает и упирается ладонью в стекло.

– Боже, Егор… – стонами с ума меня сводит.

В ней хорошо, и я стремлюсь продлить агонию, так же неторопливо выходя и толкаясь обратно. Мы привыкаем друг к другу, вспоминаем, принимаем. Рука скользит по ее спине, Тори подается мне навстречу, отталкиваясь от подоконника, и я срываюсь. Не могу терпеть, не получается медлить, когда мы оба нереально этого хотим. Беру ее, как мне нравится, резко, на грани грубости, со шлепками. Впиваюсь в шею губами и зубами, Вика имя мое тянет и просит не останавливаться. А я видеть ее хочу. Смотреть, как в агонии сгорает и имя мое шепчет.

Разворачиваю Тори и усаживаю на подоконник. Целую глубоко и жадно: некогда церемониться, нами управляет дикое желание, которое мы гоняем друг между другом. Она шипит, лопатками в холодное стекло упираясь, и, ногами обхватив торс, к себе тянет, едва не моля продолжать.

И я не могу отказать.

За окном абсолютная темнота, но мне плевать, если даже кто-то выйдет поглазеть на озабоченных соседей. Момент воссоединения слишком вкусный, и я впервые готов сожрать столько сладостей, лишь бы между нами больше не было горечи. Резче, чаще, отчаяннее. Я вбиваюсь в нее под аккомпанемент стонов, рычу, талию тонкую с силой сжимаю, чтобы не выпорхнула из рук.

Вика жмется ко мне, в плечи ногтями впивается и дрожит в оргазме, а я держу нужный ей ритм и думаю, что видеть ее такой хочу всегда. Растрепанной, разрумянившейся и ошалело счастливой, как в тот самый момент, когда она расслабляется и снова опору в оконном стекле находит. Ладонями по груди моей ведет и улыбается. Мне хватает еще нескольких размашистых движений, пары стонов и Викиных рук, к себе меня прижимающих. Кончаю на ее бедро и утыкаюсь влажным лбом в ключицы, переводя дыхание и рецепторы забивая нежно-персиковым запахом.

– В душ пойдем? – глажу ее живот и целую грудь.

– По отдельности, – заявляет женщина, с которой у меня был лучший секс в жизни, и моментально из той нежной и податливой Тори, которую я самым наглым образом имел на подоконнике в кухне, превращается в злую колючку.

– Тебе не кажется, что уже поздно сопротивляться? – наваливаюсь на нее телом, но Вика напрягается и струной вытягивается.

– Никогда не поздно, – все же сползает с подоконника и уходит в сторону ванной.

Да какого хрена? Только что довольная была, а теперь опять в режим мегеры переходит. Поднимаю одежду с пола, бросаю ее на стул и иду следом за Тори. Она стоит под водой в душевой кабинке и не обращает на меня внимания. Так дерзко меня еще не отшивали. И мне бы в причинах разобраться, но сначала хочется в ее рыжую голову вдолбить, что теперь никуда она от меня не денется, потому что нельзя так красиво кончать в моих руках, а потом трусливо сбегать с видом ледяной королевы.

Открываю дверцу – Вика оборачивается, испуганно округляет глаза и прикрывается ладонями.

– Уйди, Дымов! – кричит, взглядом испепелить готова, но меня так легко с настроя не собьешь, потому шагаю внутрь. Становится тесно, от брызг морщусь и щурюсь. Тори вжимается в стену, а я все напираю. Не собираюсь останавливаться и выслушивать глупые отмазки, а правду она сейчас не скажет. – Все, Егор, секс закончился, дальше в моем личном пространстве оставаться необязательно.

– Ага, еще скажи, что секс был так себе, – киваю и замираю в сантиметрах, чтобы не касаться. Хотя коснуться очень хочется. Надавать бы ей по заднице, потому что глупости выдумывает и в них потом верит. Я еще до секса понял, что мы идеально совпадаем, а вот Тори, кажется,