Золотые камни - Дана Канра

Брентер шагал медленно и осторожно, стараясь даже ночью не привлекать ничьего внимания. Подошвы сапог не стучат по снегу, но перед входом в дом придется разуться. Или лучше не лишать себя и без того драгоценного времени? Он и так умеет тихо ходить. Это солдаты и офицеры чеканят шаг, а Брентер Райтон был определен императором, как разведчик…

Незапертая дверь открылась от легкого толчка, чуть-чуть скрипнув. Немного выждав, он, крадучись, пошел в комнаты. Здесь было тепло, душно, пахло сушеными травами с примесью почти развеявшегося аромата свежего хлеба.

Тепло идет от печи или очага?

В одной из комнат горел свет, и Брентер поспешил заглянуть туда. Наверное, это самая маленькая комнатушка с деревянной колыбелью. Там, среди одеял, сидел рыжеволосый ребенок в белой рубашонке, и удивленно оглядывал пустое помещение.

— Стефан? — зачем-то спросил Брентер, и только потом вспомнил, что малыш не даст ответа.

Ганс Дальгор писал, что мальчик должен быть рыжеволосым. Возможно, это и аранийское дитя, но почему он тогда один? Вывод напрашивался сам собой.

— Я спасу тебя, — шепотом пообещал Брентер и начал приближаться к колыбели.

Шаг, второй, третий. Осторожно, еле слышно, крадучись.

На пятом шаге Стефан ожидаемо скуксился и громко заплакал, испугавшись чужого человека.

Этого еще не хватало…

Вздрогнув от плача ребенка и шуршащего звука шагов за спиной, Брентер резко обернулся. Чутье Смерти четко подсказало ему: опасность совсем рядом! Правая рука дернулась к клинку в ножнах, но прежде чем он успел напасть на подкрадывающихся врагов первым, в воздухе раздался свистящий звук. Со стороны ребенка горел скупой свет пары свечек, со стороны пришедших сгущался мрак.

Плеть?

Нет, это был аркан. Давнее и подлое орудие проклятых аранийцев, перенятое еще Творец весть от кого. А в уши лез насмешливый голос невидимого в полумраке захватчика:

— Попался! Он наш, парни!

Ни вдохнуть, ни крикнуть, ни вырваться.

Рывок, боль, крепкий удар кулаком по голове. Темнота стала еще чернее, сознание улетучилось восвояси, и только удушье оставалось с Райтоном до последнего ощущения бытия.

Он снова оказался затянутым в серую туманную дымку, на странном острове, где ютилось пустое поместье. Дышалось легко, шаги давались проще, он словно плыл над землей и над полом, не чувствуя больше ни усталости, ни страха, ни сомнений.

— Творец? — хриплый, надтреснутый голос все-таки остался с ним. — Я умер?

— Нет, Повелитель Смерти, — добрый старческий ответ не радовал, но и не печалил. — Твой час еще не настал.

Глава 16. Допрос и спасение

Брентер то выныривал из темноты, то снова погружался обратно.

Один раз он даже обнаружил себя лежащим на холодном полу островного замка, в таинственном небытие, принадлежавшем только Повелителям и Повелительницам. И тут же удивился, что у него крепко связаны руки за спиной. Потом — снова беспамятство. Сколько времени это продолжалось? Показалось, что целую вечность, но на самом деле недолго.

Голова гудела и раскалывалась на части, стоило только прийти в себя. Пересохло во рту.

По-настоящему он очнулся в темноте и холоде, и долго сидел без движения, пытаясь прийти в себя. Просто открыть глаза и осмотреться не помогало. Кажется, его бросили в подвал или заперли в комнатушке без окон.

Хуже тьмы — только тревога перед неизвестностью.

Но он заставил себя мужественно ждать, пока кто-нибудь придет. А как иначе? Звать на помощь смешно и нелепо, раз угодил в плен.

Долго терзаться тревожными мыслями не пришлось. Очень скоро где-то хлопнула дверь, послышалась хриплая ругань на ломаном аранийском, и кто-то громко затопал к пленнику. Брентер с усилием поднял голову.

Надо смотреть вперед. На приближающийся источник света, в глаза пленителю, Сердце колотилось, словно желая выскочить из груди, пересохло во рту, но он не отводил взгляда. Араниец между тем подходил все ближе. У него факел?

Глаза, отвыкшие от яркого света, немедленно заслезились.

— Здравствуй, фиаламский листар, — проклятый враг чеканил каждое слово. — Как ты уже понял, твое задание от императора с треском провалилось.

Вместо смиренного признания поражения Брентер скривил губы в презрительной ухмылке.

— И откуда ты знаешь, что за задание?

— Пока не знаю, — сообщил мужчина. — Но ты мне сам обо всем расскажешь.

Закололо тысячей крошечных игл ладони связанных за спиной рук. Брентер невольно поморщился.

— Откуда ты знаешь, что я листар?

— Слишком отчаянный и глупый для благородного фиаламца. Эти берегут свои шкуры и стараются избежать боли, проблем, смерти… — араниец немного помолчал и поднес факел к самому лицу пленника. — Если ты сознаешься в содеянном, я гарантирую тебе справедливый суд и возвращение на родину.

— Проблема в том, — ухмыльнулся Райтон, — что мне не в чем признаваться.

— Хорошо, — к его удивлению араниец ничуть не разгневался. — Тогда, наверное, ты хочешь пить?

С этим враг угадал.

— Нет, ничуть.

— Значит, потом захочешь. А пока…

Отойдя от пленника на несколько шагов, он унес с собой и раскаленное пламя. Райтон с некоторым облегчением выдохнул.

— Увести, — коротко велел араниец кому-то, не видному еще в темноте за своей спиной.

Двое крепких парней в коротких синих костюмах и длинных черных плащах быстро приблизились к Райтону, схватили его под руки и заставили встать. Затем потащили вперед, а он только успел крикнуть оставшемуся позади аранийцу:

— Кто ты?

Вопрос явно позабавил врага, и он язвительно усмехнулся.

— Алард Тайрин, — ответил он торжествующе. — Военачальник. Правая рука короля. Странно, что шпионы не знают меня в лицо и не трепещут от ужаса.

Брентер с трудом смог ухмыльнуться и процедить, пока его не увели:

— Простите, ваши портреты не привозят в Фиалам.

И совсем неважно, слышал ли его Алард или нет. Ответ дан в любом случае.

***

В темной камере, куда его поместили, казалось, сосредоточился весь холод северной страны Арании. Руки развязали, сразу же оттолкнули его к стене, а потом ушли, грохнув железной дверью. Лязгнула щеколда. Брентер остался один.

Он не знал, что делать, но ситуация требовала немедленного размышления и решения ситуации. Повелитель Смерти не может погибнуть, сгинуть бесследно… во всяком случае, не сейчас. Он должен вернуться в Фиалам, хотя бы ради Ольмы… чтобы увидеть ее снова.

Мысли путались, сердце продолжало лихорадочно колотиться, и он все так же хотел пить.

Еще недавно Брентера не тревожила его сохранность, он старался даже не думать о ней. Но теперь, когда его жизнь висела на волоске, все мысли были обращены к возможностям ее спасения. Он точно не станет предателем, потому что сказать что-то про императора врагам равносильно сделать Ольму чуть более уязвимой для врагов. Нет. Он никогда не допустит этого.