Королевский выбор - Эмилия Остен

— Советники не глухи и не слепы. Они видят, что ты хочешь блага.

— О да. Но они ленивы, как и все. Они не желают ничего менять. Если веками на острове происходило одно и то же, почему сейчас должно стать по-другому? Никакой опасности они не замечают, и это злит меня, ты не представляешь, как злит!

— Представляю, — насмешливо сказал Лоренсо, — это не первое брошенное перо. Что, ты хотел бы получить всю полноту власти?

— Я хотел бы, чтобы отец меня выслушал и вспомнил, зачем он наконец сидит на этом троне! Зачем у него на голове корона, а в руках — весь остров! — Рамиро чувствовал, что еще немного — и он сорвется. — Хочу, чтобы он стал таким, каким был раньше. Он отвернулся от Фасинадо, Лоренсо, как ни больно мне это осознавать.

— Хочешь, мои ребята привяжут его к трону и заставят выслушать тебя?

Рамиро печально усмехнулся.

— Во-первых, за такое тебя придется казнить на главной площади, а я предпочитаю пока этого избежать. Во-вторых, не поможет, мой друг Лоренсо. Если человек не хочет тебя слушать, он не услышит, даже если ты будешь кричать ему прямо в лицо.

— Что ж… Тогда остается рассчитывать на лучшее. И молиться. Иначе придется лечь в могилу и там отмаливать свою неосмотрительность.

— Ты о чем? — нахмурился Рамиро.

— Помнишь короля Родриго? Того самого, из-за которого арабы пришли на испанские земли, а покинули их только восемьсот лет спустя?

— При чем тут он?

— Он тоже был выбран. Знатными родами, как и здесь, у нас. Поссорился с арабами, хотя мог бы договориться. — Лоренсо прищурился. — А затем долго каялся. Поехал в горы, испросить прощения у святого отшельника, но даже тот не помог королю. А затем послышался с небес Божий глас, велевший Родриго лечь в могилу живым — за все прегрешения… Хочешь, спою тебе песню?

— Нет.

— А я спою. — И, не дожидаясь еще одного приказа, завел хорошо поставленным голосом:

— Король благодарный заплакал

И Богу воздал хвалу,

И сам безо всякого страха

В могилу лег, под скалу.

А страшная та могила

Была глубока и темна,

И змей с семью головами

Поднялся с черного дна.

«Молись за меня, отшельник,

Я знаю — близок конец».

Закрыв могилу плитою,

Молился святой отец…[2 — Романсеро — испанские народные песни. (Перев. А. Ревича и Н. Горской.)]

— Хватит, — сказал Рамиро, — Лоренсо, прошу тебя, хватит.

— Ты слишком любишь Фасинадо. Ты должен сохранять холодную голову. Прошу тебя, Рамиро.

— Я стараюсь.

— Я не склоняю тебя обратиться к Бонапарту и просить его защиты. Я прошу тебя быть еще осторожнее и настаивать на том, чтобы закон о торговле был пересмотрен, как ты и желаешь, и чтобы мы начали возводить флот. Это займет некоторое время и умы смутьянов. Лорд Эверетт готов нас еще немного поддержать?

— Возможно.

— Тогда напиши ему.

Рамиро закрыл ладонями лицо.

— Возможно, — глухо сказал он.

…Майские дни летели, как птицы. Вот мелькнул последний и исчез, канув в бирюзовое море, и пришло лето — жаркое, но гораздо менее засушливое, чем на континенте. Конечно, травы выцветали и струились янтарными прядями на вечном ветру. Конечно, земля временами шла трещинами, однако на острове было достаточно воды, чтобы почва продолжала плодоносить. Скоро нальются соком виноградные грозди, яблоки, груши; скоро придет черед первого урожая. Рамиро любил это время, как никогда любил, и так плохо было, что в этом году оно выдалось тревожным.

А потом настало одиннадцатое июня, и вместе с ним — день праздника Тела Господня. День, который Рамиро запомнил на всю свою жизнь.