Кардиограмма страсти - Молли Эванс

– Эдвард, – проворчал ее брат сквозь стиснутые зубы. – Она говорит о том, чтобы найти спонсора для своей маленькой клиники. Похоже, их прежний патрон умер, а наследники сочли слишком хлопотным продолжать делать пожертвования.

– Ну, это очень плохо, – сказал отец Вики, и его глаза весело сверкнули, в его взгляде читалось: я же тебе говорил. – Полагаю, теперь тебе придется уволиться, разве не так?

Это была последняя капля. Она терпела его лицемерные комментарии и его чувство превосходства слишком много лет, позволяя ему контролировать большую часть своей жизни. Она положит этому конец здесь и сейчас. Осторожно Вики положила вилку рядом с тарелкой, отделанной золотом, вытерла рот батистовой салфеткой и встала.

– Виктория, сядь. Обед еще не окончен.

– Но для меня окончен, отец. С меня достаточно… – Она жестом показала на них всех. – Этого фарса.

– О чем ты говоришь? Ты, как всегда, преувеличиваешь. Сядь. – Он бросил на нее осуждающий взгляд и вернулся к еде.

– Нет, я не намерена больше этого терпеть. Теперь я намерена постоять за себя. Ты никогда, никогда не посмеешь унизить меня и мою работу. Я медсестра, и хорошая медсестра, черт побери. В прошлую пятницу один парень из персонала едва не умер, и я спасла ему жизнь, используя свои мозги и не ожидая, что кто-то подхватит меня и спасет. Я сделала это. Я работала с Мигелем, и вместе мы спасли жизнь этому молодому человеку. – Она фыркнула. – Я очень, очень горжусь работой, которую делаю.

Слезы гнева на отца и гордости за себя затуманили Вики глаза, но она не хотела, чтобы отец это видел, потому что тогда он будет думать, что она слабый человек.

– Он значил для своей семьи все, и я вернула его им.

Она стояла очень прямо, даже не осознавая, как давно хотела сказать ему все это. Отец положил вилку, и хотя выражение его лица осталось отстраненным, он молча посмотрел на нее.

– Я требую, чтобы ты обращался со мной как со взрослым человеком и уважал мой выбор, потому что я от него не откажусь никогда. Я не склонна к большому бизнесу, я не хочу становиться университетским профессором, и я не собираюсь иметь никакого отношения к семейному делу, я остаюсь в стороне от него, отец. Пришло время, чтобы ты принял меня такой, какая я есть. – Она сделала паузу и посмотрела на лица за столом; все смотрели на нее с восхищенным вниманием. Ее приняли в клинике как свою, и основой этого была ее личность, ее навыки и хороший кофе, и это придало ей мужества восстать против отца. Быть равной среди равных было ее стремлением, которого она не осознавала, пока не получила этого. Теперь она этого никому не уступит.

– И кто же ты на самом деле? – спросил Чарльз, его тон был серьезным, весь сарказм куда-то делся.

– Я медсестра. Я всегда буду медсестрой, а эта клиника – очень важная часть города. – Она вдохнула еще воздуха и встретилась взглядом с отцом, хотя говорила с ними со всеми. – И когда придет время, все вы внесете свои пожертвования, чтобы она могла продолжать работать.

– Все понятно. – Он положил локти на стол и сплел пальцы. Это всегда было плохим знаком. Она это знала и села, готовая отстаивать свою правоту. Чарльз был бизнесмен и отличный манипулятор, и ей нужно, чтобы он встал на ее сторону. – И когда придет это время?

Я пока не уверена, но это будет скоро. Я предложила свести нескольких крупных спонсоров, и у меня есть предварительный план, но Мигель пока еще пользуется своими связями. Город должен был выделить дополнительное финансирование, но, к сожалению, не выделил. – Это было несчастье для всех них.

– Кто распоряжался деньгами до сегодняшнего дня? – спросил Арнольд. Он был настоящим волшебником в обращении с цифрами.

– Мигель делал все, но это просто чересчур для одного человека: быть и директором, и врачом, и бухгалтером, и заодно находить дополнительные источники финансирования.

– Ну, Виктория, когда ты взвесишь все за и против, можешь рассчитывать на мою помощь, – спокойно произнес Чарльз, глядя на нее.

Она была потрясена его ответом, но в то же время подозревала его в каком-то умысле.

– Во что ты играешь, папа? Я тут говорю не о мелочи из кармана. Клиника – очень дорогое удовольствие, и Мигель просто не может справляться со всем этим один. И никто бы не смог.

В ней медленно разгоралось пламя, но она была твердо намерена его не гасить.

– Я могу оказать помощь с бухгалтерией, – сказал ее старший брат Арнольд и отрезал себе кусок мяса. – Могу устроить для клиники статус некоммерческой организации или что-нибудь вроде этого.

– Я тоже! – сказала Джессика, племянница Вики десяти лет. – Мы в классе уже собирали деньги и тоже можем помочь.

Слезы, которые она сдерживала, выступили наружу, и Вики позволила им заструиться по щекам.

– Спасибо, Джесси. – Она снова посмотрела на отца в страхе и надежде на то, что он в самом деле в первый раз ее увидел, осознал, что она независимый, взрослый человек со своей жизнью. – Ты говоришь серьезно или просто развлекаешься за мой счет?

– Я уверен, что развлекаюсь за свой счет, – произнес отец с нажимом и опустил глаза, откашлявшись. – Я забыл, какое у тебя сердце, Виктория, и о твоей страсти помогать людям. Пожалуйста, прими мои извинения и рассчитывай на мою помощь клинике. Я помогу всем, чем смогу.

На этот раз Виктория уперлась локтями в стол и сплела пальцы, не сводя взгляда с отца.

– Как насчет того, чтобы связываться с тобой в любое время?

Он расхохотался громовым смехом и едва не покачнулся на стуле:

– Ты, без сомнения, моя дочь!

– Надеюсь, это комплимент, – сказала Вики, и вся семья при этом тоже рассмеялась.

– Так и есть, Виктория, так и есть. – Он потянулся через стол и сжал ее руку, затем снова взял свою вилку. – А теперь расскажи мне, что у тебя за идеи и как мы все можем тебе помочь. Конечно, мы предоставим вино. Не может быть фонда Стерлинг-Торнов без фамильного знака.

Аппетит вернулся к Виктории вместе с удовольствием от еды, пока она излагала идеи благотворительного финансирования клиники. Все вступили в яростную дискуссию, взвешивая идеи и отвергая их, пока не родился блестящий план, который, Вики была в этом уверена, сработает.

Теперь все, что ей оставалось сделать, – это убедить Мигеля. Между дополнительными обязанностями в клинике и заботой о Карлосе оставалось очень мало времени, чтобы поговорить с Мигелем. Так продолжалось до конца недели. Он так же заботливо относился к пациентам, как и всегда, но он как-то отстранился от всех. Он был словно сожжен дотла. Вики задержалась после ухода персонала, надеясь поймать его, поговорить с ним. Она приблизилась к его кабинету, в котором он проводил все больше и больше времени, и уже собиралась постучать, когда в кабинете зазвонил телефон. Отдернув руку, она решила подождать несколько минут и только потом постучала.

– Мигель? – позвала она. – Есть несколько минут?